Не думай обо мне - Алёна Снатёнкова

- Нет. Нет. Нет. В этот раз у тебя не получится запудрить мне мозги. Понял? Хороший Козловский, плохой Козловский. Я тебя раскусила. Больше на такое не куплюсь.

Другими словами, слюни больше пускать не буду.

Теперь начну только о себе думать.

Неуверенно поднимаюсь на ноги, и когда меня начинает шатать в разные стороны, Артем хватает меня под руку.

- Что с тобой?

- Аллергия. На тебя.

- Сядь.

Ага. Разбежалась.

- Сядь, я сказал.

- Кем ты себя возомнил? Думаешь, я буду слушаться, и как собачка выполнять каждый твой приказ? Не надейся. – решительно заявляю я, хоть и себе под нос. А чего так голова кружится? – Не буду. Я взрослая и самодостаточная женщина. Прямо сейчас тебя разлюблю, и наконец-то заживу.

Ох, мамочки.

Я просто скатываюсь по стене, будто мне только что в лоб прилетела сковорода.

Меня начинает трясти, словно в лихорадке, и когда Артем берет меня на руки и начинает куда-то нести, я не сопротивляюсь.

Опозориться еще сильнее у меня не получится, и не осталось сил, чтобы брыкаться. Молчать – это самое правильное решение. Неизвестно, что я еще могу ляпнуть в таком состояние.

У Козловского красивая шея. Хотелось пальцем дотронуться до выпуклой вены, но в этот момент меня опустили на что-то мягкое, и накрыли сверху одеялом.

Мысль о том, что мне нужно встать и ехать на встречу с Тимурой, все еще витает в голове, но я все еще без сил, а перед глазами какая-то серая пелена и ужасно хочется закрыть глаза.

Артем наклоняется и рукой касается моего лба, и я уже готова назвать его градусником, но вспоминаю, что язык – мой враг.

- Я даже спрашивать не буду, что ты ела.

- Лучше поблагодари. – шепчу я. – Жизнь тебе спасла.

Наверно, я все-таки не умру. Раз чувство юмора не пропало, значит, еще смогу встретить старость.

- Ты даже не представляешь, что смогла сделать с моей жизнью. – Тихо произносит Артем, и мне почему-то кажется, что это не его слова, а лишь издевка моего воображения.

Действительно, как я могла его жизнь изменить? Выгнала из комнаты? Иногда порчу настроение? Так, это все временно.

Вот уеду, и все станет, как прежде.

Чего он напрягается?

- Я не специально, Козловский. Кстати, можешь идти. Я полежу чуть-чуть, потом тоже по делам уеду.

- Это вряд ли. Сегодня ты точно останешься дома. Да и я, вместе с тобой. Сейчас воды принесу, а ты не вздумай двигаться. Комиссарова, я не шучу, встанешь, я вызову скорую.

В другой раз, я бы тут же подпрыгнула, и доказала, что слушаться его не собираюсь.

Да и сейчас хотела, но голова к подушке приклеилась. Или она стала весить целую тонну. Поднять ее я тупо не могла.

- Как только ты выйдешь, я танцевать начну.

- Дождись моего возвращения. Тоже на это посмотрю.

- Ты мне не веришь?

- Верю. – насмешливо бросает он, еще раз дотрагиваясь до моего лба. – Отдыхай.

Блин, вот снова я ведусь на его улыбку.

Когда-нибудь меня жизнь начнет чему-то учить?

Мне кажется, я никогда не поумнею. Ну, пока нахожусь рядом с Артемом – точно нет.

Глаза закрываются, и мне с трудом удается их открыть. Когда, в очередной раз, у меня это получается, в комнате уже темно.

Я уснула?

Черт.

Кое как поднявшись с кровати, я выхожу из комнаты, и нахожу Артема на кухне.

- Кажется, я не умерла. – говорю первое, что приходит в голову.

- Ты как?

- Нормально. Долго я спала?

- Несколько часов. Врач сказал, что тебе надо отлежаться и при сильной слабости пить крепкий чай.

Что?

Врач?

Пока я спала, мне же не вырезали почку?

Задираю футболку и смотрю на живот. Фух. На месте.

- Ты вызвал скорую?

Артем морщится.

- Я же не знахарь. – Бросает он, наливая воду в стакан. – Ты не реагировала, и мне надо было что-то делать. Никогда еще не чувствовал себя таким беспомощным. Прекращай болеть, Комиссарова. Побереги мои нервы.