Несильно беременна - Степанида Воск

— Еще бы брильянтами украсили, — пробурчала себе под нос, когда увидела роскошный гроб покойника, выполненный из красного дерева, украшенный гравюрой, золотой инкрустацией, резными элементами.

Для меня всегда являлось тайной за семью печатями стремление людей с большим достатком подчеркнуть свое богатство даже в столь скорбный момент.

На мой взгляд, покойнику уже все равно в каком гробу его закопают. Будет ли гроб сколочен из необработанных досок или же отлит из золота для умершего роли не играет. Все равно тело превратится в прах.

— Не существуй вероятность того, что из-за брюликов Поклонского выкопают этой же ночью, то так и было бы, — парировал Андрей Павлович, накрывая мою руку своей. — А заливать бетоном такую красоту, как это сделали родственники Майкла Джексона, не решились.

На руках элитный гроб вытащили из катафалка и водрузили на плечи.

— Это друзья покойного? — спросила я вглядываясь в лица несущих тело мужчин.

Все были как на подбор. Высокие. Широкоплечие. В черных костюмах и белых рубашках. Чем-то схожие между собой. С одинаково угрюмыми лицами и тяжелыми взглядами.

— У Поклонского друзей не было. Одни только враги. А это его бодигарды.

— Боди чего? — не расслышала.

— Телохранители.

— Красавцы. Все они как на подбор, а в гробу том Черномор, — сыронизировала в стихах, вспомнив известную детскую сказку.

Не часто в прошлом я попадала на похороны. Тем более на столь помпезные. В отдалении от вырытой могилы я заметила автоматчиков. Почетный караул или охрана мероприятия.

Куда я попала? Героев страны хоронят и то с меньшей помпой.

— Тебе такого типа мужчины нравятся? — спросил Андрей, глядя на бодигардов Поклонского, двигавшихся нога в ногу. Роботы, а не люди.

— Боже упаси. Ночью столкнешься в темном коридоре — испугаешься, — отмахнулась, продолжая наблюдать за похоронной процессией. — Каждый из них похож на шкаф. Высокий. Здоровый. И говорящий. Жуть.

Берг на мое высказывание только фыркнул.

Вокруг вырытой могилы столпились провожающие в последний путь. На всех лицах читалась неприкрытая скорбь. Складывалось впечатление, что присутствующие гости долгими часами тренировали выражение лиц. Не дай Бог, чтобы кто-то не подумал, что скорбь на лицах не настоящая.

— А кто тут главный или близкий родственник? Кто будет толкать слезную речь? — спросила, видя как водружают гроб на тумбы под стать гробу.

— Копылов. Он надеется занять место Поклонского, — ответил Берг, внимательно смотря на присутствующих. — А близких родственников у покойного нет.

— А это не так? — любопытство не позволило не задать вопрос.

— В любой момент может поменяться расклад, — меланхолично заметил Андрей.

— Например, после появления сведений о появлении наследника у умершего? — сделала предположение.

Не просто же так меня держали взаперти, а до этого осеменяли, словно племенную кобылу.

— Много будешь болтать, закрою в комнате на девять месяцев, — спокойным тоном произнес мужчина.

Отчего-то после этой фразы по позвоночнику пополз липкий слизень страха.

Вот мог Берг сказать так, чтобы даже не особо грозя, выбить всякое желание говорить.

Я прикусила язычок, не желая, чтобы необдуманные слова сорвались с него и попали в уши Андрея.

«Терпи, Марина. Еще не время. Терпи», — уговаривала себя.

— Нам нужно подойти поближе, — поведал мне Андрей.

— Надо, так надо, — согласилась.

Мы обогнули несколько групп людей и вплотную приблизились к гробу.

Первое, что заметила, был нос покойного. Большой. Крупный. Благородный.

— А он ничего, — прокомментировала увиденное, когда стало видно лицо мужчины.

Волевое. Целеустремленное. Чем-то напоминающее царей из последней царствующей династии.

— Поклонский даже после смерти кадрит девчонок, — недовольным тоном заметил Берг.

— Ага, а еще с посторонней помощью их беременеет, — поддержала заданную тему.

— Кажется, кое-кто этому безумно рад, — я услышала, как скрипнули зубы Андрея Павловича, или мне показалось?

Мы тихо переругивались, подходя вплотную к гробу и вставая в одну линию с Розановым.

Илья Юрьевич стоял в голове покойника. Один. Как перст.

Лиза куда-то подевалась.

Промелькнула крамольная мысль, что Копылов выполнил свою угрозу и отрезал Лизе ноги.

Ужаснулась. Но почему-то не загрустила. Видимо, не настолько привязалась к женщине. Хотя, по идее должна была сочувствовать ей.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍