Амелия. Сердце в изгнании - Мари-Бернадетт Дюпюи

Каролина надела очки и распечатала конверт. Амелия видела, как по мере чтения Каролина все больше бледнела, пока не сделалась белой как мел. Ее дыхание участилось, а черты лица исказились от охватившего ее волнения.

– Господи, нет… Это ужасно, чудовищно! – наконец пробормотала она; выражение ее лица было мрачным. – Боже мой, какая трагедия, какая ужасная трагедия…

– Что произошло, Нани? Вы пугаете меня.

– Бедная моя девочка, я даже не знаю, как вам сказать! Я не в силах изложить вам то, что я только что прочла. Если бы я знала…

Каролина закрыла глаза, прижав руку к груди и едва не задыхаясь.

– Жанна, скорее принесите что-нибудь подкрепляющее! Ей нехорошо! – крикнула Амелия, не осмеливаясь делать предположения о содержании письма.

Служанка не теряла ни секунды. Она наполнила небольшой хрустальный бокал мадерой и поднесла его тете Каролине. Та залпом его осушила.

– Плохие вести, Нани, не так ли?

– Жуткие вести, Амелия. Несчастная Софи… Софи мертва! Не могу в это поверить. Господи, а я, старая сорока, перемывала ей косточки!

Ошеломленная, Амелия помотала головой. Она отказывалась принять то, что только что услышала.

– Софи мертва? – пробормотала она. – Но как такое возможно?

Прекрасная маркиза предстала перед ее внутренним взором такой, какой она была в утро отъезда в Руайан: светлые волосы собраны в шиньон, персиковый цвет лица, большие смеющиеся ясные голубые глаза. Грудь молодой женщины словно сжали тиски.

«Софи так радовалась этой поездке к берегу моря! – подумала она. – А приезду Сисси в Бельвю – еще больше…»

Издавая приглушенные стоны, но при этом, однако, не проронив ни слезинки, Каролина снова взялась за письмо.

– Похороны состоялись сегодня утром, в Сенте, – произнесла она напряженным голосом. – Софи предали земле в семейном склепе Лафранов. Несчастный случай произошел в воскресенье, вместе с Софи утонула ее подруга Флавия.

– Софи утонула? – переспросила Амелия, похолодев от ужаса; на ее лбу выступил холодный пот, в ушах стоял шум. – Мне нехорошо, Нани.

Жанна, которая стояла рядом, подхватила Амелию, не дав ей упасть на пол. Растерявшись, служанка позвала на помощь Колетту.

– Скорее, нужно уложить мадам баронессу, – сказала Жанна своей подчиненной.

– Отнесите ее в большую залу, уложите на кушетку, – посоветовала Каролина. – И дайте понюхать соли. Боже мой, боже мой, какое несчастье… Эдмон должен был сообщить нам об этом раньше: мне следовало быть рядом с ним.

Пожилая дама сняла очки. Ее душили рыдания.

* * *

Амелия пришла в сознание спустя несколько минут. Она удобно лежала на подушках. Кто-то размахивал веером у ее лица. Чувствовался аромат лаванды и свежей мяты…

Она немного повернула голову и увидела Каролину: та сидела у изголовья кушетки. Все еще испытывая боль, молодая женщина, сознание которой блуждало между сном и явью, протянула к ней руку.

– Вы плачете, Нани?

– Да, милая. Я достаточно сильная, однако едва не упала в обморок, как и вы. Меня спас гнев. Я не понимаю, почему Эдмон так долго молчал. Он мог бы телеграфировать нам еще в воскресенье. Думаю, он написал это мрачное письмо вчера вечером, потому что похороны Софи состоялись в эту среду. Да и тон у него какой-то странный… Он дал мне некоторые указания.

Придя в себя, Амелия поняла, что ей придется смириться с тем, что Софи мертва. Она не увидит больше, как Софи кружится в бальном платье, как вздымается ее красивая грудь, когда она заливается смехом…

– Вы сказали, что Софи утонула, – сдавленным голосом произнесла Амелия.

– Морская прогулка на паруснике, которая закончилась трагически. Супруг ее подруги рискнул выйти в открытое море, судно перевернулось, а больше я ничего не знаю: Эдмон не сообщает подробностей. В тот день его не было в Руайане, он отправился на скачки на побережье возле Рошфора. Как бы то ни было, племянник просит меня остаться в поместье и подготовить к его приезду охотничий домик. Он вернется в субботу…