Одно идеальное лето - Пейдж Тун

– Ты еще извиняешься? – со злостью цедит он. – ТЫ извиняешься?

– Джо, – обеспокоенно говорю я, гладя его по ноге.

Он резко отталкивает меня. Я изумленно смотрю на него.

– Что за черт? – орет он, глядя в зеркало заднего вида. – Что за ЧЕРТ! Что только что случилось?

– Джо, – успокаиваю я. – Все в порядке. Я в порядке.

Он снова поворачивается ко мне.

– Я убил его?

– Нет! Уверена, что нет.

– Как ты можешь быть уверена?

Я понимаю, что он в ужасе, в глубоком ужасе.

– Хочешь вернуться и проверить?

Он долго думает и наконец кивает.

– Пристегнись, – требует он.

Я слушаюсь и говорю ему сделать то же самое. Он игнорирует мою просьбу и делает безумный резкий разворот посреди загородной улицы. Мы едем обратно.

Он останавливается у подножия холма, и мы смотрим на паб. Внутри не видно никаких признаков жизни.

– Может, твой папа вызывал «Скорую», – предполагаю я.

Он тянется к дверной ручке.

– НЕТ! – кричу я, пытаясь его удержать.

Он с сожалением смотрит на меня.

– Я должен проверить.

– Ты туда не пойдешь! Ты НИКАК не можешь туда пойти!

Почему я предложила вернуться? Я думала, мы увидим что-нибудь издалека, какое-то доказательство, что Райан жив, и…

Нет, я не хочу, чтобы с ним все было в порядке. Я хочу, чтобы он исчез, но не умер. Мысль о том, что Джо могут посадить в тюрьму за непредумышленное, или, хуже того, предумышленное убийство… Эта мысль слишком ужасна, чтобы вообще об этом думать.

– Я быстро.

– НЕТ!

– Я не пойду внутрь. Хочу просто подойти поближе…

– Нет…

– Элис, я пошел.

– Джо! Нет!

Но я не могу остановить его. Я понимаю, ему это нужно, но чувствую себя, словно меня сейчас снова вырвет. Я хватаюсь за ручку своей двери. Не представляю, что буду делать, если Райан снова на него нападет. Я не смогу защитить его. Но на всякий случай нужно иметь возможность быстро выйти из машины. Если с ним произойдет что-то плохое, я должна быть рядом, пусть и рискуя собой.

Невыносимо. Я распахиваю дверь и выскакиваю на дорогу. Джо слышит, как я бегу, но уже поздно.

– ЭЛИС! – кричит он. И в этот момент дверь паба открывается и наружу выскакивает Райан с перекошенным от ярости лицом.

Он бросается на Джо, обхватывает его рукой за шею и тянет назад. Потом вдруг появляется отец Джо.

Он хватает старшего сына и прижимает к стене паба. На улицу выбегает мама Джо.

– КАКОГО ЧЕРТА ТЫ ДЕЛАЕШЬ?

До меня не сразу доходит, что ее вопль адресован мужу. Она поворачивается к Райану и срывает тяжелую руку мужа с груди сына. Потом гладит Райана по залитому кровью лицу, пытаясь его успокоить. Отец Джо поворачивается к Джо.

– ЧТО ТЫ ОПЯТЬ ЗДЕСЬ ДЕЛАЕШЬ, МЕЛКИЙ ПОГАНЕЦ?

– Я… Я… Хотел убедиться, что с ним все в порядке, – мямлит Джо.

– Как ты видишь, он не в порядке. Ты ударил его по башке бутылкой.

Да – точно так же Райан недавно поступил с Джо!

– Ты, УРО… – отец прерывает ругань Райана.

– ЗАТКНИСЬ! – указывает он пальцем на старшего сына, и мать успокоительно на него цыкает. – Отведи его в дом, – велит он ей.

Она ведет Райана к двери. Его светлые волосы перепачканы сзади кровью, но он смотрит на нас через плечо и улыбается Джо. Леденящей душу, злобной улыбкой. «Я доберусь до тебя, – нараспев протягивает он. А потом переводит взгляд на меня, и кровь стынет в жилах. – И до тебя доберусь».

– Тсс! – шипит на него мать Джо и уводит внутрь.

– Убирайся отсюда! – Отец толкает Джо в грудь. – Давай, вали! Видеть тебя больше не хочу, никчемный кусок дерьма. Ты всегда был слабаком. Мерзким педиком с длинными волосами и серьгой в ухе. Тебе никогда не стать настоящим мужчиной, как твой брат. А если я узнаю, что ты донес на него в полицию… – он многозначительно смотрит на меня, а потом на Джо. – Я не стану ему мешать.

Джо делает шаг назад, потом поворачивается и спешит ко мне. Берет меня за руку и тащит к машине, дожидаясь, пока я благополучно усядусь внутрь, и лишь потом направляясь к водительскому сиденью. Прежде чем сесть, он медлит, и я оборачиваюсь посмотреть, куда направлен его взгляд: исчезающая спина его отца, заходящего в паб. Потом Джо садится рядом со мной в машину, вставляет ключ в зажигание, и его руки опять трясутся.

Мы проезжаем не больше мили, когда он вдруг останавливается, и на этот раз его рвет рядом с машиной, пока я глажу его спину. Но слезы льются не из-за этого. Он плачет по-настоящему, так душераздирающе, что я тоже начинаю рыдать.

Странным образом мне приходит в голову, что потом он будет презирать себя. Думать о том, что мог бы ответить отцу – умные, крутые, обидные вещи, – но не сказал ничего. Момент навсегда упущен. И я знаю, он будет сожалеть об этом всю жизнь.