Одна маленькая ложь - К.-А. Такер

– Еще не поздно отказаться, – парирую я.

Красивое лицо Эштона искажает притворная гримаса ужаса.

– И отказать себе в удовольствии два раза в неделю в течение целого семестра составлять тебе компанию? Никогда!

Качаю головой.

– Эштон, я серьезно. Откажись.

– А если нет?

– Тогда… я расскажу Коннору.

– Не расскажешь, – тихо говорит он.

– Почему это? Думаешь, он не захочет тогда со мной общаться? У меня такое чувство, что ты ошибаешься. – На самом деле такого чувства у меня нет. Напротив, думаю, Эштон прав. Но должна же я настоять на своем. Хотя бы один-единственный раз, черт его побери!

Придвинувшись ко мне вплотную, он шепчет:

– Не расскажешь… потому что ты влюблена в меня.

Издаю какое-то невнятное бульканье.

Настояла на своем, нечего сказать.

Сердце бьется в горле. На самом деле понятия не имею, как на такое отвечать, но нутром чувствую, что должна – чтобы защитить себя, а еще потому что понимаю: ему доставляет удовольствие меня смущать. Мне не сразу удается обрести дар речи.

– Если под любовью подразумевается желание оторвать тебе яйца, тогда. – Оборачиваюсь, чтобы припечатать его стальным взглядом. Его лицо на расстоянии ладони, но я держусь. – Да. Я безумно тебя люблю.

Кейси бы мной гордилась.

Не знаю, какого ответа я ждала от Эштона. Я еще ни разу в жизни никому не угрожала. Думала, он отшатнется или хотя бы отодвинется от чокнутой девицы, которая собирается повредить ему гениталии. Все что угодно, только не эту же чертову ухмылку. И, похоже, он придвинулся ко мне еще ближе.

– Как же мне нравится, Ирландка, когда ты так заводишься. – Берет одну из моих книг и пишет что-то на обороте обложки, а потом вкладывает внутрь сложенный листок.

– Только что вспомнил… Три года назад я уже проходил этот курс. И сдал на «отлично». Звони мне, если возникнут проблемы с курсовой работой. – Закрывает свой блокнот, встает с места и, не дожидаясь разрешения профессора, быстро поднимается по лестнице под заинтересованными взглядами всех особей женского пола и нескольких мужского.

Качаю головой, открываю книгу и вижу на форзаце надпись «Ирландка любит Эштона», большое сердце и номер телефона. Чертыхаюсь себе под нос. Испортил учебник за двести долларов дурацкими каракулями. Так и не выяснила, почему он присвоил мне это прозвище. Впрочем, есть неоспоримый плюс: он больше не будет ходить на лекции по английской литературе.

Интересно, а что же в записке? Разворачиваю листок и читаю:

«Сожалею лишь об одном, что все закончилось. И это я ревную. Безумно».

Сердце у меня чуть не выпрыгивает из груди.

* * *

– Красивая юбка, – говорит он, скользя ладонями по моим голым бедрам, и внутри разгорается пламя. Он сидит на краю кровати, а я стою перед ним и вся дрожу. Сильные пальцы сжимают мои ноги в опасной близости с тем местом, где меня еще никто не трогал. Мое тело предает меня, с охотой отвечая на его прикосновения. Сердце стучит все быстрее, дыхание учащается, и я будто плавлюсь. Его руки поднимаются еще выше, и вот уже большие пальцы проникают под резинку трусиков. Он тянет их вниз, пока они не сползают на пол. И я выхожу из них.

– Иди ко мне. – Он показывает на свои колени, и я подчиняюсь его воле: он ставит одно мое колено с одной стороны от себя, а другое с другой, и я сижу верхом на нем, держась за его плечи и удивляясь их силе. Он задирает юбку мне на талию, и я чуть не теряю сознание.

– Смотри на меня, – командует он, и я смотрю, смотрю в его темные глаза и тону в них. Не опускаю глаз, когда его ладонь ложится мне на поясницу, а другая поднимается по внутренней стороне бедра Рука достигает цели.

– Не опускай глаз, Ирландка, – шепчет он а его пальцы проникают в меня, сначала один, потом другой…

Со стоном я просыпаюсь, и с моего живота на пол с громким стуком соскальзывает учебник. Боже праведный! Что это было? Это был сон. Прилегла после обеда, и мне приснился грязный сон про Эштона. Сажусь в кровати и оглядываюсь. Я одна. Слава богу, одна! В самом низу живота странный дискомфорт. Какое-то томление…

Шторм и Кейси постоянно говорят именно об этом?

Надо во всем разобраться. А в дверь стучат. Наверное, этот стук и прервал мой сон. Интересно, а если бы я спала и дальше, я бы занималась любовью с Эштоном? Нет… мозг противится даже представить это.

Наверное, не будь я в таком смятении, я бы посмотрелась в зеркало. Это мне явно не помешало бы. Но Эштон и все, что с ним связано, превращает меня в примата.

Поэтому я просто открываю дверь.

– Коннор! – приветствую я его с преувеличенным энтузиазмом, и глаза округляются от удивления.

Он окидывает меня взглядом, и до меня только сейчас доходит, что я в растянутых пижамных штанах и старой папиной футболке с надписью «Принстон» – размера на три мне великоватой.

– Что ты тут делаешь? – спрашиваю я, проводя рукой по волосам. На голове какой-то ужас, ясно и без зеркала.

Он непринужденной походкой заходит в комнату и вынимает из-за спины горшок с комнатным растением.

– Это тебе.

Опускаю голову и рассматриваю листья.

– Клевер?

– Чтобы ты не забывала о скромном ирландском парне, пока сидишь здесь как прилежная студентка.

– Как мило! – Чувствую, что щеки пылают. Да, лучше не скажешь. На редкость прилежная студентка. – Спасибо. – Пытаюсь успокоиться и вести себя, как того требуют обстоятельства.

– Как занятия?

– Плотно. Загрузилась английской литературой.

– Нравится?

– Интересно. – Рука сама собой тянется к карману, где лежит сложенная записка. Я разворачивала и сворачивала ее столько раз, что чуть ли не истерла до дыр, пытаясь расшифровать. Пыталась осмыслить свою реакцию: ну почему у меня от нее голова кружится, а ведь я должна бы сердиться. Как будто теперь, когда Эштон сказал мне, что не сожалеет о случившемся, у меня есть право снова и снова перебирать в памяти волнующие эпизоды той вечеринки. И в результате я все время витаю в облаках и не могу ни на чем сосредоточиться. Даже Риган это заметила.

– Извини, не стану тебя задерживать, – бормочу я, а Коннор, схватив меня за пояс, поднимает и сажает на верхний ярус кровати. А вешу я, между прочим, пятьдесят шесть кило. Хотя что меня так удивляет: судя по бицепсам под серой полосатой рубашкой, он хорошо сложен. И, хотя ростом и размером уступает Эштону, в отличной физической форме.

Эштон… О чем бы я ни думала, мысли неизменно возвращаются к нему.

Коннор убирает руки с моей талии и кладет на коленки.