Через вселенную - Бет Рэвис

— И что?

Старейшина всплескивает руками.

— Хаос! Разлад! Усобицы! От нее будут одни проблемы!

Вскидываю бровь, радуясь, что пластырь уже подействовал и мне лучше.

— Переигрываешь немного, тебе не кажется?

Уронив руки, Старейшина обращает на меня взгляд.

— Она может погубить корабль.

— Она всего лишь девушка.

Старейшина почти рычит.

— Подожди-ка… — Я приподнимаюсь и смотрю на него внимательно. — Вот в чем дело, да? Девушка, и к тому же моего возраста. Ты боишься, что мы… — При этой мысли я заливаюсь краской. Старейшина боится того, что может случиться между мной и Эми, а я, если честно, как раз на это и надеюсь.

— Не смеши меня, — ухмыляется он, и я просто багровею. — Уж об этом я совсем не беспокоюсь.

С шумом вскакиваю на ноги. Неужели он думает, что я не могу? Я знаю, время моего Сезона еще не пришло, но я уверен, что еще как могу. Когда я смотрю на Эми… я точно знаю, что хотел бы сделать с ней, и знаю, что могу это сделать. Как он смеет сомневаться! Зря он считает меня ребенком!

— Ты отвлекаешься, — Старейшина щелкает пальцами у меня перед носом. — Все это к делу не относится. Важно только то, что из-за нее у нас будут проблемы.

— И что ты будешь с этим делать? — спрашиваю я, опускаясь обратно на пол.

Старейшина окидывает меня оценивающим взглядом.

— Ты станешь следующим Старейшиной. Что бы ты сделал?

— Ничего, — вздергиваю подбородок. — Она никому не мешает. Все устроится.

— У Старейшины нет права бездействовать. — Из-за этой его самодовольной улыбочки у меня руки чешутся его стукнуть. Пока я пытаюсь придумать, как бы поостроумнее парировать, он жестом приказывает мне подождать и, отвернувшись, нажимает кнопку за ухом.

— Угу, — мычит Старейшина кому-то в вай-коме. — Ясно. Да, конечно.

Потом снова поворачивается ко мне.

— Мне нужно на уровень корабельщиков. Сиди здесь и читай о лидерах Сол-Земли. Я оставил тебе пленку в учебном центре.

— Но… — В последнее время Старейшина проводит на уровне корабельщиков куда больше времени, чем раньше. — Все в порядке?

Снова оценивающий взгляд. Старейшина словно взвешивает, достоин ли я знать, о чем он думает, разделить груз его проблем. И в его согбенных плечах, в том, с каким трудом он волочит хромую ногу, я вижу: точно так же, как я он чувствует на себе весь вес этого корабля. Хотя, нет — он чувствует его даже сильнее. Он носил его на себе много дольше, чем я, и не только за себя, но и за того Старшего, что умер и не смог заменить его.

На мгновение я вижу Эми его глазами — как проблему.

— Нам нужно будет поговорить, когда оба сюда вернемся, — голос у него теперь серьезный, обеспокоенный. Старейшина переступаете ноги на ногу, но не двигается к люку.

— О чем?

— Скоро начнется Сезон…

— Ааа. — Я уже в курсе. Живя на уровне фермеров, вполне естественно было узнать об отношениях самца и самки. На ферме я видел, как этим занимаются коровы, козы, овцы на пастбищах. Надо было быть идиотом, чтобы не заметить. Несколько женщин из тех семей, с которыми я жил на уровне фермеров, рассказывали мне о репродукции. Тогда мне казалось, что все это довольно мерзко, но они уверяли, что неловкость пройдет, и когда наступит мой Сезон, я буду готов. В партнерши мне дадут женщину из поколения Харли — для нее это будет второй Сезон. Теперь, повстречав Эми, я, кажется, понял, что они имели в виду под словом «готов».

— В течение Сезона ты увидишь… эээ… — Старейшина замолкает.

— Я знаю, что такое Сезон. — Мне точно так же неловко. Узнать о спаривании от почтенной фермерши — это уже пытка, а слушать об этом от Старейшины — вообще кошмар немыслимый.

— И все же нам надо будет поговорить. — На этот раз Старейшину перебивает вай-ком. Он нажимает кнопку и говорит что-то так тихо, что мне не расслышать.

— Эй, — окликаю я. — ЭЙ!

Он жестом просит меня подождать секунду и снова принимается бормотать.

— Кончай меня игнорировать, — требую я громко.

Вздохнув, Старейшина отключает вай-ком.

— Мне нужно идти.

— Так ты расскажешь, что случилось?

Старейшина снова издает тяжелый вздох, словно я — надоедливый ребенок.

— Слушай, — добавляю я. — Меня уже тошнит от всех этих тайн.

— Ладно, — отвечает он, тяжело ковыляя к люку. — Читай. Поговорим, когда вернусь. — И прежде, чем я успеваю возразить, его уже нет.

Пластырь сотворил чудо: головная боль почти прошла. Но мне совсем не нравится, что это так просто — значит, Старейшина вполне может снова прибегнуть к такому наказанию. Наверное, стоит самому запастись пластырями.

Первая мысль — пойти в Больницу. Там хранятся все медикаменты, что есть на корабле. Док держит их под замком, но если Ориону удалось достать психотропные, неужели я не раздобуду пару обезболивающих пластырей? Вот только проблемы у меня начались именно из-за того, что я пошел в Больницу. Тогда мысли мои перекидываются на комнату Старейшины. У него там есть запас лекарств.

Но забраться к нему в комнату значит нарушить неписаный закон уединения.

Да, допустим, я дергал за ручки дверей на четвертом этаже Больницы (хорошо, хорошо, в одну из комнат я залез), но никогда еще мне не случалось входить в чье-то личное пространство, не получив сперва разрешения.

Но потом в мыслях у меня всплывает совет Ориона. Со Старейшиной придется быть похитрее, если я хочу чего-то добиться.

Вставая и направляясь в сторону комнаты Старейшины, я уверяю себя, что только поверну ручку, даже дверь не стану открывать, но еще раньше, чем эта мысль успевает оформиться у меня в сознании, я уже понимаю, что лгу себе, просто чтобы не терять мужества.

Когда я тянусь к двери, руки у меня дрожат.

— Входящий вызов: Харли, — щебечет приятный женский голос в моем вай-коме.

— Привет, Харли. — Надеюсь, дрожь в голосе по вай-кому не слышна.

— Что на тебя нашло в Больнице?

— Потом расскажу.

— Что это за новая девчонка? Откуда она взялась? Я думал, Док уже зарегистрировал всех наших психов.

— Харли, у меня дела.

Он хрипло смеется.

— Дела! Как же! Ты просто хочешь заграбастать ее себе!

Слишком близко к истине, так что я отключаюсь.

Дверь Старейшины прямо передо мной, словно издевается.

Теперь руки у меня не дрожат. Дверь распахивается. В нее встроен старомодный замок времен Сол-Земли, но, к счастью, Старейшина забыл его запереть.