Голос моей души - Ольга Куно

Андре откинул голову назад и почти прикрыл глаза, лишь через щелку между ресницами поглядывая на дорогу.

– То есть выходит, что изменилась внутренняя политика королевства, – подытожил он. – Значит, были серьезные перестановки во власти?

Мирта не слишком заинтересованно пожала плечами.

– Филипп Второй, как вы знаете, продолжает править страной, – откликнулась она. – Главные министры, по-моему, тоже остались прежними. Хотя я слышала, что некоторые из них основательно урезали полномочия. Глава магического ведомства тоже не изменился. – Упомянув альт Ратгора, Мирта инстинктивно перешла на полушепот, чего не сделала даже тогда, когда говорила о короле. И я могла ее понять. Что представляет собой риннолийский монарх, я не помнила, а вот Йорама альт Ратгора по нашим двум встречам в моем посмертии запомнила хорошо. – Поговаривают, что он, напротив, в последнее время сблизился с королем. Стал его правой рукой и левой одновременно. И его полномочия серьезно возросли.

Андре напряженно смотрел на дорогу, убегающую под колеса из-под лошадиных копыт.

– А когда начались все эти изменения? – спросил он.

Я одобрительно на него посмотрела. Мне даже не требовалось вмешиваться в разговор со своими ценными советами. Мой спутник и так отлично знал, о чем спрашивать.

– Точно не знаю, – качнула головой Мирта. – Поговаривают, что с месяц назад. Но это не сразу стало заметно. Изменения были постепенными, так что…

Она неопределенно развела руками.

На этом разговор сам собой сошел на нет. Дальнейшая дорога протекала в молчании; каждый думал о своем.

На ночлег остановились, можно сказать, в чистом поле. Давать в этот день представление, учитывая состояние здоровья Розалии, никто не собирался. Ехали неспешно, и когда на западе заалел закат, до ближайшего селения было еще далеко. Так что фургоны поставили прямо здесь, среди густой травы, немного съехав с дороги.

Мы с Андре устроились в стороне от остальных, что позволяло нам переговариваться. То есть я-то обратиться к Андре могла когда угодно, но вот он в присутствии посторонних не имел возможности мне отвечать.

– Как думаешь, когда мы доберемся до Вессинии? – спросила я.

– Не знаю, – пожал плечами Андре. – Пока трудно загадывать. Многое зависит от состояния Розалии. Думаю, не меньше недели.

Я задумалась. Стоит ли спрашивать его о том, что будет дальше? Наверное, нет. Зачем? И так понятно, что ответа пока нет. Проблемы надо решать по мере поступления. Сначала выбраться за границу. Оказаться в относительной безопасности. Тогда и посмотрим.

– Скажи, Андре, а ты, как Мирта, хочешь иметь детей? – невпопад спросила я, вспомнив их недавнюю беседу.

– Детей? – Андре изумленно поднял голову, привычно ориентируясь на мой голос и глядя именно туда, где я сейчас находилась. – Эрта, ты вообще о чем? Я хочу выбраться живым из этой чертовой страны. А еще – в идеале – напиться и забыться, хотя бы на время. На этом мои желания пока исчерпываются.

Он опустил голову на руки и устало потер виски. Хотелось сказать ему что-нибудь подбадривающее, но что? «Все будет хорошо»? Да откуда я знаю? Правильнее всего было бы просто положить руку ему на плечо. Но у меня не было руки…

– Артур!

Лекарь, оставивший общество Розалии и Джея, приближался к нам широкими шагами.

– Андре! – тихонько позвала я, видя, что мой спутник никак не реагирует на восклицание Ролена. – Это к тебе.

Он тихонько чертыхнулся, поняв, что только что пропустил «свое» имя, и поднялся навстречу лекарю.

– Артур, вы что, с ума сошли?! – возмущенно воскликнул тот.

Брови Андре поползли вверх, а лицо приняло отнюдь не дружелюбное выражение.

– Это что еще означает? – осведомился он с крайней степенью раздражения в голосе.

М-да, а я ведь начала забывать, насколько непросто ему приходится. Аристократ, граф, в некотором смысле почти что герцог. Мало того что он вынужден ночевать под открытым небом и путешествовать в повозке бродячих артистов, так теперь еще и какой-то странствующий лекарь позволяет себе обращаться к нему подобным образом.

– Почему вы ничего мне не сказали о состоянии вашей жены? – продолжал наступать на него Ролен, полностью игнорируя возмущение своего собеседника. – Она тяжело больна, а рядом с вами находится врач! Вам что же, не пришло в голову сопоставить эти два факта?

Ролен и сам был, похоже, возмущен не меньше, чем Андре.

– Ну, вы же не специалист по травмам головы, – более миролюбиво откликнулся Андре. Причина гнева лекаря сгладила его собственное раздражение. – А лекарям широкого профиля я ее уже показывал, и неоднократно. Ни один из них ничем не смог помочь.

Конечно же мы с Андре уже обсудили эту тему. Было совершенно очевидно, что, раз уж лекарь путешествует с нами, рано или поздно меня придется ему показать. В этом были свои плюсы, но и минусы тоже. С одной стороны, было бы и вправду неплохо узнать мнение врача по поводу моего состояния. Признаться, я очень сомневалась, что хоть один лекарь сможет сказать что-нибудь путное, но все же. С другой стороны, недостаток осмотра у лекаря был очевиден. Слишком велик был шанс, что специалист раскусит наш обман. А уж увидев у меня на руках следы от кандалов, сумеет сложить два и два. Это была непростая задачка, но совместными усилиями мы нашли решение. Неидеальное, конечно, но мы уже привыкли к тому, что идеальных решений в нашей ситуации не бывает и на удачу тоже приходится полагаться.

– А вы попробуйте еще раз, – не без нотки язвительности в голосе посоветовал Ролен.

– Потому что вы окажетесь лучше других врачей? – изогнул брови Андре.

– Не поэтому, – спокойно возразил лекарь. – А потому, что никогда нельзя упускать подвернувшийся шанс. Показывайте мне пациентку, – повелительно заявил он.

– Ну что ж, хорошо, – согласился Андре.

Он откинул полог и первым запрыгнул в фургон. Лекарь последовал за ним. Оба опустились на колени возле моего тела. Я уже была тут как тут, зависла в воздухе у себя над головой.

Ролен приложил два пальца к моей шее, затем коснулся ладонью лба, словно проверяя температуру, оттянул нижнее веко. Приблизил ухо к моему рту, прислушиваясь к дыханию.

– Разденьте ее, – сказал он затем, обращаясь к Андре.

– Нет, – категорически возразил тот.

Ролен уставился на него, весьма удивленный таким ответом.

Ответ неожиданный, тут не поспоришь. Однако же выбора у нас не было. Принадлежавший лекарю магический фонарик, напоминающий по форме обыкновенный фонарь, уменьшенный в размерах, хоть и не полностью разгонял темноту, но, несомненно, давал достаточно света, чтобы шрамы на моих запястьях были заметны. В противном случае и осмотр имел бы мало смысла.

– Что? – недоуменно переспросил Ролен.