Насмешница - Джулия Тиммон

— Каролина! — зову я.

Она вздрагивает, чуть не подпрыгивая от испуга, ее рука с аппликатором для нанесения теней дергается, и от глаза к виску покупательницы пролегает дорожка цвета «мокрый асфальт».

— Ой! — Каролина хихикает. — Небольшое отклонение от заданного курса. — Она поворачивается в мою сторону, бросает на меня испуганный взгляд, что-то говорит одними губами, берет ватный шарик и снова сосредоточивает внимание на клиентке. — Но мы его в два счета устраним! — дурацки радостным голосом, будто клоун, явившийся повеселить детсадовцев, произносит она.

Я прохожу дальше и становлюсь так, что Каролина может видеть меня, не поворачивая головы.

— Нам надо поговорить! — требовательно восклицаю я.

— Вот так, — тем же идиотским тоном произносит она, обращаясь явно не ко мне, а к клиентке. — Сверху светло-серый, во внешнем уголке — темный. Сейчас проведем карандашиком черточку…

— Я все знаю! — выпаливаю я.

Каролина на миг застывает с карандашом в руке.

— Гм… ты о чем?

— О вашем гнусном плане, о том, что вы хором порешили, что я дура, марионетка!

Клиентка возмущенно смотрит в зеркало на мое отражение. Каролина это замечает и с широкой улыбкой, какой может по праву гордиться вся индустрия торговли, поднимает вверх руку с карандашом.

— Исключительно мягкий и качественный. Благодаря новейшей технологии пользоваться им очень легко, а линии не стираются и…

— Вы продумали все до мелочей, подстроили этот глупый праздник, даже насчет Флориды решили все вместе! — обвинительным тоном выпаливаю я.

— …не размазываются, — договаривает Каролина, будто, пока я толкала речь, пережидала в режиме «пауза». — К этим теням подходит как нельзя лучше. Еще раз закроем глазки!

Тут меня осеняет самая жуткая догадка. Я против воли подвигаюсь к Каролине на шаг ближе, чтобы она наверняка услышала мои слова. Клиентка окидывает меня еще одним недобрым взглядом, сердито смотрит на Каролину и лишь после этого с явной неохотой закрывает глаза.

— И эта его Мишель, — цежу я, — тоже возникла не без вашей помощи. Угадала?

Каролина определенно пугается сильнее прежнего, но продолжает красить разгневанную клиентку.

Я указываю на подругу пальцем.

— Она какая-то родственница или знакомая твоего Эдгара, так? В тот день Терри позвонила Рейчел, правильно? Сказала, где мы с Джимми ужинаем, и он поспешил вызвать Мишель?

Каролина снова на миг замирает, быстро и трусливо взглядывает на меня и ведет дальше начатую от внутреннего уголка глаза линию.

— Кто она?! — гремлю я, давая понять, что, пока не получу ответов, даже не подумаю уйти. Ни перспектива быть выведенной отсюда под руки бугаями-охранниками, ни мысль о том, что на Каролину нажалуются и ее понизят или даже выгонят, — меня не пугает ничто. — Кто она такая?! — повторяю тверже и еще более грозно.

— Его сестра, — не глядя на меня, отвечает моя подруга. — Эдгара…

Честное слово, я прямо здесь влепила бы ей пощечину, если бы клиентка вдруг не распахнула глаза и с возмущенным видом не вскочила бы с кресла. В эту самую секунду к Каролине приближается помощница.

— Как у нас продвигаются дела? — тем же противно-игривым тоном спрашивает она, с притворным любопытством и восхищением осматривая искаженное от злобы худое лицо шатенки. — Просто блеск! Непременно приобретите весь этот набор!

— Весь набор?! — кричит та. — Вместе с этим гадким разбирательством?! Ну уж нет, спасибо! Мне и своих проблем хватает! — Она дергает сухим плечиком и выходит из-за стойки.

— Мы не докрасили второй глаз! — кричит ей вслед Каролина.

Шатенка не поворачиваясь с гордо поднятой головой направляется к выходу.

— Только бы не ходила к начальству! — всплескивает руками Каролина, стараясь не смотреть на меня.

— А что, собственно, случилось? — спрашивает помощница. У нее на груди, приколотый к форменной футболке, светлеет бедж с именем, но мне плевать, как ее зовут. Она смотрит на растерянную Каролину, потом замечает меня.

— Вы тоже? Краситься?

— Ты хоть раз задумалась о том, что я живой человек? — спрашиваю я, не сводя глаз с подруги.

Она молча крутит в руке карандаш. Ее щеки красные, во взгляде, который падает на что угодно, только не на меня, горит раскаяние. Кажется, даже веснушки потемнели и в испуге сжались. Но я до сих пор не могу остановиться.

— Тебе ни разу не приходило в голову, что главным героем своей проклятой игры вы сделали мое сердце?! Ты хоть на секунду пробовала поставить себя на мое место?! Представляла, что я могу чувствовать, как страдать?!

Помощница смотрит на меня теперь без дежурной улыбки и больше не произносит ни слова. Кассир с ближайшей кассы все поворачивается к нам, прикидываясь, что глядит куда-то за мою спину, в другой отдел. Я вижу все это боковым зрением и воспринимаю самым краешком сознания.

— А если бы что-то пошло не так?! Если бы на каком-то этапе со мной рядом не оказалось, например, отца и случилось бы что-нибудь непоправимое?! — продолжаю я свою пламенную речь. — Что бы вы тогда делали?!

Каролина вся съеживается, прикусывает нижнюю губу, качает головой и впервые осмеливается посмотреть мне прямо в глаза.

— Нет, ты ничего такого не сделала бы. Мы это знали, поэтому и не боялись…

— А кто вы такие, чтобы знать о подобных вещах лучше меня?! — кричу я. — Боги?! Ангелы?! — Мои глаза застилает пелена слез. Злоба мало-помалу остывает, уступая место убийственному разочарованию и опустошению.

Каролина берет меня за руку, но я отдергиваю руку.

— Откуда ты узнала? — несчастно бормочет она. — Кто проболтался? — добавляет она более громко, со злостью на предателя. — Мы же поклялись друг другу, что никогда ни при каких обстоятельствах…

— Подобные низости всегда открываются, как их ни прячь, — намного тише, чувствуя себя невозможно уставшей, говорю я. — Обычно совершенно случайно. Так было и на этот раз.

На щеку Каролины тоже падает слеза. Она шмыгает носом и складывает вместе ладони, будто перед изображением распятого Христа.

— Мы ведь все ради тебя… ради вас… Не потому же, что захотели поразвлечься.

Я еще много чего могла бы сказать ей, но внезапно осознаю, что в этом нет смысла. Глубоко вздыхаю и иду прочь.

— Джесси! — так же, как дед, кричит Каролина. — Джесси, подожди!

Приезжаю домой настолько утомленная и подавленная, что прямо в одежде падаю на кровать и забываюсь сном. Просыпаюсь от того, что в сумке настойчиво звонит сотовый. Смотрю на экранчик. Терри.

Когда я медленно подношу телефон к уху, на меня обрушиваются отвратительные воспоминания о сегодняшнем дне. Наверняка Терри успел позвонить и дед, и Каролина, и теперь он сам жаждет что-то объяснить. Признаться, мне сейчас не до душещипательных бесед. Хочется уехать далеко-далеко и какое-то время не слышать их голосов и не пытаться что-либо понять, взвесить, проанализировать. Но деваться некуда. А этот разговор рано или поздно состояться должен. Лучше уж скорее оставить его в прошлом.