Убежденный холостяк - Данелла Хармон

К тому моменту, когда Джеральд добрался до «Ламбурнского герба», его страх уступил место недовольству самим собой. Это чувство засело в нем, как кость в горле. Джеральд осадил лошадь перед конюшней, бросил повод конюху и прошел в бар.

Порция крепкого виски успокоила его. Вторая — прибавила сил. Третья — вернула часть отваги, которой его с такой легкостью лишил его сиятельство герцог Блэкхит. Половины четвертой порции хватило на то, чтобы он поспешил обратно в конюшню.

Он разберется с этим герцогом! Он заставит того понять, что его братец не подходит Челси! Он позаботится о том, чтобы этот брак не состоялся!

Спустя несколько минут Джеральд уже был в седле и скакал в замок Блэкхит. Он не сомневался, что герцог примет его. Герцог действительно принял его, но заставил сорок минут ждать в Большом зале. Этого оказалось достаточно, чтобы Джеральд снова впал в неистовство.

Наконец за ним пришел лакей.

— Его сиятельство примет вас, ваша светлость, в библиотеке, — поклонился тот. — Соблаговолите следовать за мной.

Виновник всех бед Джеральда стоял перед книжным шкафом и читал какую-то древнюю книгу в кожаном переплете. Герцог уже успел переодеться, и сейчас на нем был не черный, а темно-синий бархатный камзол. Почему-то в нем он выглядел более опасным, чем в черном.

Когда Джеральд вошел, герцог еще несколько мгновений стоял к нему спиной, потом неторопливо закрыл книгу и повернулся. На его губах играла холодная усмешка, а во взгляде тепла было не больше, чем у кобры.

— А, Сомерфилд. Я ждал вас. Присаживайтесь. Я предложил бы вам что-нибудь выпить, но сегодня я что-то не очень к вам расположен. — Он снова холодно улыбнулся. — Полагаю, вам известно почему.

Герцог взял графин и наполнил свой стакан.

Джеральд стремился как можно быстрее покончить с этим делом и решил не тратить время на любезности. Он окинул герцога полным ненависти взглядом и резко проговорил:

— Я не могу допустить, чтобы Челси вышла за вашего брата.

На красивом строгом аристократическом лице герцога не дрогнул ни один мускул. С безразличным видом наблюдая, как в хрустальном графине плещется херес, он сказал:

— Очень печально, потому что я благосклонно отношусь к этому союзу.

— Благосклонно? Вы что, сумасшедший?

— Сумасшедший? — Герцог поднес стакан к губам. В его темных глазах появился ледяной блеск. — Уверяю вас, я в здравом уме. Кстати, Сомерфилд, а вот в отношении вас у меня возникают сомнения. Мне кажется, что помешались именно вы.

Джеральд, расхрабрившись после выпивки, ощетинился:

— Не понимаю, что вы имеете в виду!

— Не понимаете? Вчера вы вызвали моего брата на дуэль за то, что он отказался предложить ей руку и сердце. Сегодня утром вы, как жалкий трус, попытались убить его, но эта попытка едва не стоила жизни вам самому. А теперь вы заявились сюда и выражаете недовольство предстоящим браком. Сомерфилд, вы рискуете, испытывая мое терпение. Мне казалось, что вы умнее. Неужели вы не понимаете, что ваши разглагольствования только усложняют ситуацию?

У Джеральда затряслись руки, и он уже пожалел, что не допил четвертую порцию.

— Я готов сделать вид, что утренний инцидент явился результатом вашей, Сомерфилд, излишне пылкой любви к сестре. Ради моей будущей невестки я даже готов соблюдать определенную корректность в общении с вами. Но я отказываюсь понимать, почему вы внезапно посчитали Эндрю неподходящей партией для Челсианы, хотя вчера требовали от него согласия жениться на ней. Что-то вы очень резко меняете свое мнение, не так ли?