Аромат розы - Нэн Райан

— У вас есть еще какие-нибудь вопросы, дорогая?

— Нет, Баррет, вы ответили мне на все, что я хотела узнать.

Некоторое время оба ехали в молчании, каждый погруженный в свои мысли о будущем. Баррет первым нарушил тишину:

— Здесь не всегда так бесплодно, Анжи. Просто с февраля не было дождей. — Он поднял глаза к безоблачному голубому небу, раскинувшемуся высоко над ними. — Уверен, скоро будет дождь. Должен быть.

— Это так важно? — мягко поинтересовалась она.

— Да, моя дорогая. Без дождя скоту нечего есть, мы ведь вынуждены кормить его. Добывать корм очень дорого, это приносит мало или вообще не приносит прибыли. Но сейчас я не беспокоюсь. Скоро будет дождь.

Несмотря на крытую коляску и зонтик, который Анжи держала над головой в течение всей поездки, ее кожа слегка покраснела, когда они вернулись домой. Она чувствовала слабость и хотела только одного — отдохнуть в прохладе своей огромной кровати. Но Баррет МакКлэйн настоял на том, чтобы они совершили небольшую экскурсию по дому.

Гасиенда была построена в форме буквы U, главная часть дома состояла из большой гостиной, музыкальной комнаты, библиотеки, кабинета, конторы, столовой и кухни. Баррет гордо вел ее по огромному старому дому, терпеливо отвечая на все вопросы о превосходной мебели и предметах искусства. Указывая на портрет над камином в библиотеке, изображающий очаровательную улыбающуюся женщину с блестящими черными волосами, Анжи спросила:

— Это… мать Пекоса?

Глаза Баррета сузились, когда он коротко взглянул на огромный портрет.

— Да, это Кэтрин Йорк МакКлэйн. Так она выглядела, когда ей было тридцать три года.

Подойдя ближе, Анжи пробормотала:

— Она была очень красивая, Баррет. — Девушка перевела взгляд с красивого лица на золотой медальон, который покоился на полной груди женщины. Его дизайн был не похож на все, что она когда-нибудь видела. Анжи сказала:

— Ее ожерелье… Оно такое красивое, такое необычное.

— Правда? — Голос Баррета звучал напряженно. — Ей подарил это ожерелье ее отец. Оно изображает солнечный диск с лучами света, расходящимися во все стороны. Подобие солнечного взрыва. Это эмблема Тьерра дель Соль.

— Гмм, должно быть, оно много для нее значило.

— Я тоже так думаю. Она потеряла это ожерелье однажды, и мы так его и не нашли. Идемте. — Он взял ее за локоть и повел в коридор, поясняя по дороге:

— Как вы знаете, правое крыло дома предназначено для наших гостей — вот несколько комнат разных размеров. Ваша — самая большая.

— Она просто роскошная.

— В левом крыле живут все слуги. Комната Пекоса находится в том же крыле. Наверху мои покои, соседствующие с покоями хозяйки, как я и объяснял раньше. Комната мисс Эмили также наверху, но в другом конце. Мы не пойдем сейчас наверх; я хочу показать вам внутренний двор.

Они пошли в конец дома и прошли через двойные двери. Широкая тенистая галерея простиралась внутри вокруг гасиенды. Большой внутренний двор был наполнен различными цветущими кактусами. Фонтан выбрасывал воду высоко в воздух, рассыпая вниз струи на свой отделанный мраморной плиткой пьедестал и брызгая сверкающими каплями в бассейн глубиной по колено взрослому человеку.

— Посмотрите на эти двойные двери, — Баррет указал направо. — Эта ваша комната, в которой вы спали прошлой ночью и в которой останетесь, пока… Вы можете открыть эти двери ночью и насладиться прохладным пустынным ветерком, который задует внутрь.

— Да, я так и сделаю, — пробормотала она, — это будет прекрасно.

— Пойдемте, вы должны увидеть теплицу мисс Эмили.

Он снова взял ее за руку, и они вышли из галереи. Пройдя через раскаленный от солнца двор, они подошли к стульям и лежанкам, стоявшим по другую сторону фонтана. На одной из лежанок, обитых цветной материей, лежал на спине мужчина. Один сверкающий черный сапог закрывал другой, а его длинные стройные ноги были обтянуты узкими брюками. Он был без рубашки, его лоснящаяся смуглая кожа поблескивала в лучах солнца, длинный белый шрам виднелся на груди. Лицо закрывала широкополая фетровая шляпа с высокой тульей — тот самый стетсон, который так любили ковбои. Пекос МакКлэйн собственной персоной мирно спал под палящим зноем полуденного солнца.

Беспомощно глядя на спящего Пекоса, Анжи заметила, что его руки и плечи как будто высечены искусным резцом, брюки плотно облегают стройные бедра, и густые черные вьющиеся волоски покрывают его широкую гладкую грудь. С трудом проглотив ком в горле, Анжи резко сказала:

— Мой бог, как он может спать на такой жаре?

Губы Баррета изогнулись в тонкую напряженную линию. Он стиснул руку Анжи, настойчиво пытаясь увлечь ее от того места, где лежал Пекос.

— Потому что он, как ящерица: чем жарче становится, тем ему лучше.

Смуглая рука поднялась с обнаженного живота и медленно убрала с лица стетсон. Заспанные глаза открылись, и широкая ухмылка появилась на его красивом смуглом лице. Словно загипнотизированная, Анжи затаила в груди дыхание. Кем бы ни был Пекос в действительности, он без сомнения — самый красивый мужчина, которого она когда-либо видела.

— Пойдемте, Анжи, вы сгорите, если останетесь еще хоть немного на солнце. — Баррет потянул ее за руку.

Анжи кивнула. Она чувствовала себя словно стоящей на угольях. Солнце, кажется, неимоверно печет голову, вызывая головокружение и слабость. Кожа рук и шеи опалена, а ладони стали липкими от пота. Колени девушки подогнулись, и она заспешила прочь, благодарная Баррету за то, что его уверенные руки поддерживали ее. Анжи знала очень хорошо, что Пекос смотрит на нее с высокомерной ухмылкой на лице. И она совершенно точно знала, что он о ней думает. Конечно, он думает, что ее слабость вызвана не только зноем полуденного солнца.

Конечно, он думал именно так. И был совершенно прав.