Улица райских дев - Барбара Вуд

Еще Амира сравнивала свою память с глубоким колодцем, со дна которого иногда всплывают радужные пузыри– мгновенные видения прошлого: иногда узнаваемые– первая встреча с Али Рашидом в гареме на улице Жемчужного Дерева, иногда совершенно ей неизвестные – лицо, голос, вспышка страха или радости. Или вот павлин. Из этих разноцветных кусочков создавалась неполная мозаика позабытого ею прошлого. Почему позабытого? Какой стресс изгладил эти воспоминания в памяти ребенка? Но восстановить это прошлое Амира не могла, озарения-вспышки мгновенно гасли, растаял и павлин.

Амира очнулась и нежно позвала внуков:

– Дети! Идите пить лимонад!

Ясмина подняла головку от книги, и глазки ее засияли: она обожала засахаренные абрикосы, ее даже прозвали «Мишмиш» – по-арабски «абрикосик». Она подбежала и протянула руку к корзинке: Омар оттолкнул ее и схватил целую пригоршню, но их осталось еще достаточно много. Амира блаженно зажмурилась на Солнце, думая, что через пять-десять лет дети переженятся, в доме снова появятся младенцы, и она станет прабабушкой, не достигнув и шестидесяти лет.

– Восхвалим Бога, Повелителя Вселенной, за Его щедрость и благоволение. Да пребудут они с нами всегда…

Она вздрогнула – запах дыма усилился. Что это такое? Амира взглянула на часы – Марьям и Сулейман должны сейчас вернуться с субботней службы в синагоге, и она сможет узнать, что случилось в городе.

Скрывая тревогу, она встала и сказала внукам:

– Дети, пора за уроки. – Она осмотрела коленку Захарии– царапина была неглубокой. – Надо учиться, чтобы читать Коран. Знание Божьей книги защитит вас от всякой беды.

– Они еще крошки, мама Амира, – улыбнулась Элис.

Амира тоже улыбнулась, скрывая нарастающую тревогу, – запах дыма становился все сильнее и стали слышны отдаленные крики на улицах.

– Бегите же, дети, сделайте все уроки, тогда завтра мы поедем на могилу дедушки.

Дети, обрадованные и оживленные, вбежали в дом.

На кладбище Рашиды ездили раз в год. В Городе Мертвых они возлагали цветы на могилы Али, матери Камилии и ребенка Элис. Потом для детей устраивали ленч, и для них поездка становилась веселым пикником. Когда возвращались домой, Амира рассказывала детям, как дух возносится в рай, когда тело зарывают в землю. Маленький Захария восторженно слушал описания рая, но девочек в них кое-что смущало. «Если мужчины получают на небе в награду райские сады и райских дев, – спросила однажды Камилия, – то что же получат девы?» Амира засмеялась, обняла девочку и сказала: «Награда женщины – служить мужу в вечности».

В сад вбежал слуга:

– Миссис! Город горит!

Все устремились на крышу и увидели, что Каир объят дымом и пламенем.

– Конец света! – причитали служанки.

Амира не верила своим глазам – повсюду пылали пожары, отсветы огня в воде создавали впечатление, что горит и Нил. Раздавались взрывы, ружейные залпы.

– Восславим Бога Единого! – хриплым голосом прокричал повар.

Ковыляя с палкой, на крышу поднялась престарелая тетушка Зу Зу:

– Что это, война началась?

Элис, щеки которой стали белее ее белого джемпера, повернулась к Амире и уставилась на нее испуганно-растерянным взглядом:

– Где же полиция, войска?

Амира глядела на широкий черный столб дыма, поднимавшийся не далее мили от ее дома, и пыталась вспомнить расположение зданий в городе. Когда-то Али, выводя ее на крышу, показывал и называл ей некоторые здания – только эти сведения о столице были в ее памяти, потому что за порог дома она никогда не выходила.

Дым поднимался над кварталом, где британцы выстроили много отелей и кинотеатров. Она пыталась определить среди зданий дворец Абдин – кажется, он тоже был окутан дымом.

Часом позже языки пламени все еще взвивались в ночном небе. Вся семья, терпеливо ожидая Ибрахима, собралась в большой гостиной, где были зажжены медные светильники. Здесь же были Марьям и Сулейман Мисрахи. Муж Марьям неслышно читал благодарственную молитву: его пакгауз был цел, хотя кругом, как передавали по радио, сгорели десятки зданий – банк Баркли, гостиница «Шеферда», кинотеатр «Метро», здание Оперы и другие. Когда пробило двенадцать, в Дверном проеме появилась мужская тень; все кинулись навстречу хозяину дома. Ибрахим успокаивал женщин и уверял мать, что он не ранен.

– Пойдемте со мной, – сказал он Сулейману Мисрахи.

Они вышли в сад и вернулись, ведя под руки молодого человека с перевязанной головой.

– Эдди! Боже мой, Эдди! – кинулась к нему Элис. – Как ты оказался здесь? Ты ранен?

– Хотел сделать сюрприз сестренке, – засмеялся Эдвард, – вот и получился сюрприз…

– Эдди, Эдди… – всхлипывала Элис, пока Ибрахим рассказывал о кровавом побоище в клубе «Любителей скачек», где оказался Эдвард, и о звонке из больницы Кас эль-Айни во дворец Абдин – знакомый врач сообщил Ибрахиму, что к ним попал его родственник. Окончив рассказ, Ибрахим вздохнул и сказал:

– Представляю всем брата Элис…

Амира подошла к молодому человеку и поцеловала его в обе щеки.

– Как печально, что вы приехали в такой день… Но разрешите мне переменить повязку, я не доверяю этим больничным врачам…

Слуга принес кувшин с чистой водой, полотенце и мыло, Амира разбинтовала голову Эдварда и сказала, что рана неопасная. Она обработала рану, приложила компресс с камфорным маслом из своей домашней аптеки и завязала голову юноши белоснежной марлей. Тем временем слуга принес чайник, и Амира заварила из трав своего сада лекарственный настой успокаивающего и жаропонижающего действия.

Сулейман обратился к Ибрахиму с вопросом:

– Что же сейчас происходит в городе? С пожарами справились?

– Город еще горит, – мрачно ответил Ибрахим. – Объявлено военное положение. Толпа была в тысяче ярдов от дворца.

– Но что же это? – прошептала Амира.

– Говорят, вдохновители опять – мусульманские братья.

Все вспомнили, как пять лет назад по призыву «Мусульманского братства» в Каире жгли кинотеатры в знак протеста против передачи Израилю земель арабов в Палестине.

– Правительственного переворота не было?

– Нет. – Ибрахим пожал плечами. – Фарук выражает уверенность, что гнев народа направлен только против британцев, и даже не мобилизовал по-настоящему полицию для наведения порядка и борьбы с пожарами.

– Надо увезти отсюда Элис, – сказал Эдвард. Ибрахим подумал о лежащих у него в письменном столе билетах в Англию. Но король ни за что его сейчас не отпустит…

Амира думала о том, что будет с ее сыном и его семьей, если следующая волна народного гнева смоет королевскую власть…