Опасное сходство - Кэрол Мортимер

— К тому времени, как вы с Теннантом вернетесь с завтрашней прогулки, моя тетушка уже попросит священника огласить в воскресенье ваши имена и начнет советоваться с портнихой о фасоне вашего свадебного платья!

Элизабет ненадолго закрыла глаза, остановившись в широком и просторном вестибюле Хепворт-Мэнор. Она только что вышла из гостиной, где миссис Уилсон и Летиция пили чай после ужина и вели многозначительный разговор, касавшийся завтрашней прогулки… Ей хотелось хоть немного побыть одной у себя в спальне. Однако оказалось, что ей снова придется сносить насмешки графа Осборна, пока не удастся придумать благовидный предлог и сбежать.

Она медленно повернулась к нему и едва не ахнула от изумления. После того как граф покинул столовую, он успел снять сюртук и шейный платок и остался в светло-голубом парчовом жилете и белой шелковой рубашке, не застегнутой на шее. В вырезе виднелась золотистая поросль волос, которую Элизабет помнила с тех пор, когда граф был прикован к постели…

Она сложила ладони вместе, чтобы он не заметил, как дрожат у нее руки, а также чтобы удержаться от искушения дотронуться до его золотистых прядей. Затем она несколько раз неглубоко вздохнула и ледяным тоном ответила:

— Милорд, не сомневаюсь, ваши друзья находят вас в высшей степени забавным собеседником. К сожалению, сегодня я особенно невосприимчива к вашим шуткам!

Натаньел прислонился плечом к двери и, прищурившись, оглядел Элизабет. Судя по возбуждению, охватившему его от одного взгляда на ее персиковое платье, оставлявшее открытыми плечи и приоткрывавшее грудь, он понял, что, наверное, выпил слишком много бренди после ужина. Ему вообще не следовало заговаривать с ней! В самом деле, Натаньел не помнил, чтобы напивался до такой степени с армейских дней, когда горький привкус битвы можно было смыть лишь бутылкой превосходного бренди, которую для таких случаев Гейбриел неизменно держал в своем дорожном саквояже.

Сегодня он перебрал, потому что ему пришлось вести битву иного рода; он готов был признать свое поражение и в буквальном смысле упасть к ногам дамы, стоящей перед ним так холодно и неприступно. Элизабет выглядела совершенно очаровательно. Персиковое платье придавало ее коже сливочный оттенок, а губам — перламутрово-розовый, что его чрезвычайно возбуждало. Пламя свечей также выгодно подчеркивало черноту ее кудрей. Он не мог отвести от нее глаз во время ужина.

Теперь губы его презрительно скривились.

— Почему особенно сегодня?

На лице Элизабет появилось еще более раздраженное выражение:

— Потому что вы, боюсь, совершенно неверно истолковали причину, по которой я согласилась завтра кататься с сэром Руфусом!

— В самом деле? — Он удивленно поднял светлые брови.

— Да! — Она решительно сжала губы.

— Может, зайдете ко мне в библиотеку и объясните, что за причина заставила вас передумать? — Он отступил в сторону, словно давая ей пройти.

Элизабет совсем не хотелось ни с кем объясняться, и меньше всех с Натаньелом Торном, который ее смущал! В самом деле, даже домашний вид графа казался ей опасным. Никак нельзя воспользоваться его приглашением и остаться с ним наедине в библиотеке! Даже если… в полном противоречии с ее чувствами и опасениями относительно общества сэра Руфуса Теннанта… даже если рядом с Натаньелом она испытывала искушение, против которого ей было трудно устоять.

— Нет, — чопорно ответила она. — По-моему, вы сейчас… не в том состоянии, чтобы мирно беседовать.

— Я слегка пьян, Элизабет, но это не значит, что я не «в состоянии», — сухо уточнил Натаньел, выпрямляясь. — Заметьте, я сказал «слегка».

— И все же…

— Элизабет, да кто вы такая, в конце концов, — львица или мышь?

Ее синие глаза гневно сверкнули.

— Милорд, по-моему, я ни то и ни другое. Однако я не считаю приличным оставаться наедине с джентльменом в любое время, особенно когда он пьет бренди.

— Дьявольский напиток, да?

— Вовсе нет. — Она нахмурилась, услышав его насмешливый тон. — Могу вам сказать, что мой отец считал бренди панацеей, способной излечить его от всех бед, — пылко продолжала она.

— Как по-вашему, что может сегодня исцелить меня?

Она нахмурилась:

— Понятия не имею!

— В самом деле? — растягивая слова, спросил граф. — Кстати, почему, говоря о своем отце, вы употребили прошедшее время?

Элизабет вспыхнула, поняв, что снова проговорилась, а граф не теряет наблюдательности в любом состоянии.

— Потому, милорд, что мой отец умер!

— Ясно, — негромко ответил он. — Чем же болел ваш отец перед тем, как умер? От чего его должно было исцелить бренди?

Элизабет переступила с ноги на ногу; ей стало не по себе.

— Ему досаждали обычные тревоги отца нескольких дочерей.

— Значит, у вас есть и сестры? — задумчиво протянул Натаньел. Интересно… надо будет подумать над ее словами на досуге. — Старшие или младшие? — отрывисто спросил он.

Элизабет бросила на него настороженный взгляд:

— Милорд, количество и возраст моих сестер или братьев не имеют никакого значения…

— Об этом позвольте судить мне! — ответил он, бросая на Элизабет пламенный взгляд.

— Нет, не позволю! — Она не отвела глаз. — А вот вы позвольте, пожалуйста, мне пройти… Я собиралась лечь спать, когда вы… отвлекли меня разговором.

Натаньел зловеще ухмыльнулся:

— Значит, продолжим разговор в вашей спальне? Не возражаю! И даже наоборот… По-моему, там нам будет гораздо удобнее! — Он выпрямился, очевидно собираясь последовать за ней.

— Я вовсе не это имела в виду! — воскликнула Элизабет, и легкий румянец снова окрасил ее щеки.

Натаньел остановился:

— Итак, Элизабет, библиотека или ваша спальня? Решать вам!

Она глубоко вздохнула:

— Милорд, не понимаю, почему я должна выбирать!