Согрешить с негодяем - Кара Эллиот

Хрипло застонав, Лукас навалился на нее и одну руку положил ей на бедро, а другую запустил в волосы. Неожиданно Кьяра оказалась прижатой к его широкой груди.

Лукас пошевелился. Мощные мышцы на груди двинулись и потерлись об нее. Она почувствовала, как затвердели ее соски.

Он слегка отодвинулся, ровно настолько, чтобы просунуть руку вниз и положить ей на живот.

Кьяра снова застонала.

— А теперь пора обследовать ваше тело, найти самые чувствительные для поцелуев места, — пробормотал Лукас, не отрываясь от ее губ. Продолжая целовать ее, он мял ее соски. И это уже были не пальцы. Это его язык описывал круги вокруг сосков прямо поверх лифа. Потом он слегка прикусил их, исторгнув из нее всхлип, когда влажный шелк прилип к чувствительной коже.

Погрузив руки в его длинные густые волосы, Кьяра с замиранием сердца наслаждалась гладкостью и нежностью черных как грех шелковистых прядей.

Она почувствовала себя в раю. Или это был ад?

Колесо ударилось о выбоину в мостовой, карету тряхнуло. Масляный фонарь вдруг ярко вспыхнул, плюмаж дыма завился вокруг стекла. От неожиданности Кьяра заморгала, пытаясь сбросить с себя наваждение.

Приподняв голову, Лукас зацепился пальцем за вырез платья и осторожно потянул его вниз. Еще одно движение, и грудь окажется наружу.

Волна прохладного воздуха остудила ее. Кьяра убрала его руку и отодвинулась от него.

— Я… Мне очень жаль… Я не могу… — Она покусала припухшую губу. — Не знаю, что на меня нашло.

Лукас выпрямился. На его лице плясали тени. Было невозможно понять, о чем он думает.

— Наверное, это мне нужно извиниться. Захотелось немного подразнить вас, но лучше было бы проявить сдержанность. Это, боюсь, моя ошибка.

— Мне бы следовало догадаться. — Кьяра закрыла глаза. — Давайте забудем, что произошло.

— Забудем? — эхом откликнулся он.

— Да. Мы оба были пьяны. А я была… В белой горячке.

— …под действием шампанского. Я не пила его целую вечность, — сбивчиво закончила она.

— Это правда, частенько я тоже не помню, что делал, когда был пьян, — признался Лукас.

— Может, глоток свежего воздуха освежит голову. И мою тоже. — Кьяра с треском опустила окно. — А может, вам окунуться в холодную воду?

Он развеселился.

— Тише!

Кьяра вздохнула, гоня прочь воспоминания о последних минутах.

— Что, если нам перестать все время быть на ножах, сэр?

— Извиняюсь, — пробормотал он. — Ничего не могу с собой поделать. Однако постараюсь сконцентрировать все мои усилия на том, чтобы… не вытаскивать меч из ножен, когда мы вместе.

— О, пожалуйста, постарайтесь. — Ей хотелось бы выглядеть разозленной, но, учитывая, что ее собственное поведение было небезупречным, устраивать представление не имело смысла. Вдобавок нужного эффекта не получилось бы: ей очень хотелось зевнуть. — Видит Бог, у меня просто нет сил затевать еще одно сражение.

— Насчет вечера можете не волноваться. Вы одержали победу на всех фронтах. Чувство собственного достоинства и грация привлекли на вашу сторону многих влиятельных людей. Одним словом, вы были роскошны, мадам.

Удивившись такому комплименту, Кьяра снова покрылась румянцем. Это была большая любезность с его стороны. Тем более что он видел, с какими трудами ей давалось быть полной достоинства и грациозной.

— Благодарю вас, сэр.

Лукас обратил внимание, как она теребила свою сумочку, но, к ее облегчению, сделал вид, что не заметил.

— Не стоит благодарности, леди Шеффилд. Я просто выполнял свою часть сделки. — Судя по всему, он тоже решил, что будет безопаснее держаться подальше от прямых личных контактов. — Так вот, о рукописи моего дяди…