Любовь среди туманов - Кира Крааш

как от сирени в мае. Сильно, сладко, знакомо. Я будто снова очутилась в маминой лаборатории. Она варила на заказ какой-то укрепляющий эликсир, приговаривая, что и в какой последовательности класть. Я с важным видом кивала, забиралась на табуретки и засовывала нос в котелки и склянки. Мать журила меня, смешно грозя пальцем. Она никогда не ругалась и не препятствовала моему здоровому профессиональному интересу. Лишь однажды мне по-настоящему сильно влетело от нее – когда я открыла стеклянную баночку с потрясающе красивыми бирюзовыми цветками. Они должны были быть засушенным гербарием, но почему-то не потеряли ни красоты, ни сочности листьев. Какой знакомый запах… что же это было?

Королевская амброзия.

Дурман-цветок, цветок забвения, цветок иллюзий.

Я обернулась, чтобы сказать Крейгу, что надо валить отсюда со всех ног, но его не было. Туман подозрительно сгущался, уже не было видно ни солнца, ни клена. Я сначала нерешительно, а потом все громче и громче звала парня, но мой голос тонул в белом мареве, проникая в легкие, заставляя задыхаться. По горлу покатилась какая-то мерзкая вязкая жидкость, будто кто-то заливал мне в глотку тягучую ледяную смолу.

А потом все кончилось.

* * *

Мир вернулся резко. Солнце висело в зените, легкая дымка сглаживала свет и звуки, а, кажется, по-настоящему напуганный Крейг поддерживал меня под голову и сжимал в руке какой-то из моих пузырьков.

– Противоядие нашел? – просипела я.

– Дура! – с чувством произнес парень и прижал меня к себе, я даже пискнуть не успела.

Так и сидели мы в обнимку. Точнее, Крейг сидел, а я лежала головой у него на коленях.

– Выберемся отсюда – я тебя сам прикопаю, – пообещали мне куда-то в макушку.

– Что произошло?

– Ты побледнела и упала. Я кое-как донес тебя до тракта. Пока шел на ощупь, ты уже начала хрипеть. Хорошо, что вспомнил про твой антидот.

– Прости, – вздохнула я.

– Идти сможешь?

– Там в сумке есть пузырек с ядовито-зеленой дрянью. Достань, – попросила парня.

– «Лютая темень»? – неуверенно прочитал Крейг этикетку.

– Давай сюда. – Я сцапала пузырек и опрокинула залпом в себя половину.

«Лютая темень» была моим личным изобретением и работала исключительно на темных. Ускоренное восстановление магии, так сказать. В случае слабо одаренных ведьм повышало жизнестойкость. Ненадолго, правда, но мне должно было хватить.

Я вздохнула полной грудью и посмотрела в глаза Крейгу:

– Отпустишь? Надо идти.

Парень смотрел на меня молча, внимательно, строго. Словно искал в моем лице следы туманной магии или адекватности.

– Идем, – наконец отозвался он. – Но теперь никаких сомнительных исследований местной флоры.

– И фауны? – улыбнулась я, присаживаясь.

– И тем более фауны, – нахмурился он, поднимаясь на ноги и помогая мне встать. – Ты как?

– Лучше всех, – бодро отозвалась я.

– Надолго хватит твоего допинга?

Ишь ты, умный какой, сразу просек особенность моего эликсира.

– Сутки.

– Потом откат?

– Да.

– Сильный?

Я замялась, не зная, что ответить. Но потом все же решилась:

– У обычных магов с резервом – нет. А у ведьм… Не знаю.

– Ясно, – просто ответил Крейг. – Тогда действуем по плану.

И мы пошли в Беллариум.

* * *

Мы стояли на вершине холма и смотрели на расположенный в низине город. Это было даже красиво: золотые деревья с вкраплениями вырвиглазных мутаций, туманная дымка. Белые стены и башенки, добротные домики, прижимающиеся к крепостной стене, геометрически правильный рисунок улиц. Я описывала Крейгу все, что видела, а парень лишь молчал и хмурился. Наверное, быть слепым жутко. Хотелось его как-то поддержать, но я не знала, что будет эффективнее – сказать доброе слово или дать седативное, чтобы он перестал ощущаться как взведенная пружина?

В конце концов, не придумав ничего лучше, я погладила его по руке.

– Мы справимся, – произнесла уверенно, хотя никакой уверенности не испытывала.

Крейг кивнул, продолжая вглядываться в туман.

– Знаешь, я рад, что оказался здесь с тобой, – внезапно произнес парень.

– Да? – искренне удивилась я.

– Да.

– Потому что тогда тебе бы пришлось передвигаться на ощупь?

Крейг улыбнулся.

– И это тоже. Но в основном потому, что в тебе есть какая-то неудержимая жажда жизни. Ты даже в таком беспросветном тумане умудряешься видеть свет.

– Это не от хорошей жизни, знаешь ли.

– Я понимаю.

Мы помолчали. Солнце уже прошло две трети небесного пути, и я начала немного переживать, не придется ли провести еще одну ночь на каком-нибудь образчике местной флоры.

– Идем? – нерешительно спросила я.

Крейг посмотрел на меня внимательным взглядом ярко-синих глаз, и на какое-то мгновение показалось, будто светлый хочет сказать что-то. Что-то очень важное. Очень личное. Такое, что можно сказать только в сердце Туманных чащ, чтобы сказанное навсегда осталось в этой молочной дымке.

Но маг промолчал. Он лишь кивнул, и мы зашагали вниз по склону.

* * *

Чем ближе мы подходили к Беллариуму, тем отчетливее становились звуки. Казалось, за каждой веткой и под каждым листиком кто-то шипит, шуршит и клацает зубами. И очень-очень хочет нас сожрать, но почему-то боится подавиться.

– Мне это не нравится, – негромко произнес Крейг.

Он шел, держась за меня левой рукой, правую же выставив перед собой с чуть светящейся ладонью.

– А до этого нравилось, да? – не удержалась я от шпильки.

– Шаттер, – строго сказал Крейг, так, что даже живность по кустам зашевелилась как-то укоризненно.

– Лучше было бы, чтобы мы прорывались с боем? – огрызнулась я.

– Это было бы… ожидаемо. А сейчас мы идем прямо сквозь бесчисленное множество чудовищ, и никто не нападает на нас.

– Думаешь, загоняют в ловушку?

– Похоже на то, – напряженно кивнул Крейг.

– Есть варианты получше?

Парень отрицательно покачал головой.

И мы шли и шли. Город приближался и приближался. И вот уже первые домики окружили нас, заставляя дергаться от неясных теней, мелькнувших в мутных побитых окнах. Огромные тяжелые ворота со следами когтей и зубов просто вырваны из стены с кусками кладки. Крепость внутри была идеально-чистой, как после генеральной уборки. Не осталось ни костей, ни мусора. Как будто то, что пришло из тумана, вылизало все улицы.

Я сильнее прижалась к парню, чувствуя, как у меня шевелятся волосы, несмотря на то что они забраны в тугой узел на затылке. Не знаю, что ждало нас здесь, но оно излучало первородный ужас «бей и беги». Крейг, в отличие от меня, держался, хотя не чувствовать приближающуюся опасность было нельзя.

Медленно, шаг за шагом, мы приближались к центральной площади. Слух улавливал мерный гул работающего портала, и, если бы не ощущение разлитой в воздухе опасности, это был бы баюкающий звук.

Под ногу что-то попало, и я подпрыгнула от неожиданности, прежде