Властелин моего сердца - Джо Беверли

– Нет! – резко ответил Эмери.

Брат одобрительно кивнул.

– Как там Жанетта и дети? – поспешно спросил Эмери, прежде чем Лео снова принялся задавать вопросы.

– Отлично. Кажется, мы произвели на свет крепких малюток. Осенью замок Везен поразила болезнь, и пять человек умерли. Все дети переболели, но поправились. Если они будут прибывать у нас с той же быстротой, скоро у меня появится личная армия жаждущих земель завоевателей.

– Только не присылай их в Англию. Лео понимающе посмотрел на него.

– Теперь это твой дом, верно?

Эмери утвердительно кивнул.

– Но я все еще наполовину нормандец, брат.

– Тогда тебе лучше пойти к королю. Он приказал, чтобы ты немедленно шел к нему, как только прибудешь.

– Почему?

По крайней мере у Лео не было дурных предчувствий.

– Может быть, просто потому, что ему нравятся твои прекрасные зеленые глаза. Иди!

Эмери бросил плащ Жоффре и последовал за братом вверх по узким ступеням к дубовой двери, по сторонам которой стояла стража.

– Роджер тоже здесь? – спросил он.

Сердце Эмери бешено билось, его охватила дрожь ожидания битвы, но он понимал, что причиной всему лишь страх.

– Нет. Он доблестно крошит валлийцев, покрывая себя славой. А что?

– Я подумал, что мы могли бы устроить славную семейную встречу. Меня удивляет, что мама на этот раз осталась дома.

Лео расхохотался:

– Против своей воли, поверь. – Он понизил голос: – Отец просто встал на дыбы. Я не думаю, что он оценивает здешнее положение вещей также оптимистично, как король.

«Или же подозревает, а может, даже знает, что должно случиться нечто неприятное. Послал бы Вильгельм за старым другом, чтобы тот стал свидетелем казни своего сына? Вполне возможно».

Стражи пропустили их в помещение, увешанное гобеленами и обставленное богатой мебелью. Однако комнатка была небольшой, и находившиеся в ней шесть человек заполонили ее. Помимо короля, там присутствовали два писаря, работавшие с документами; два ближайших соратника монарха – Ям Фицосберн и Роджер де Мортен, и граф Гай де Гайяр. Довольно зловещая компания для встречи младшего сына!

– Ха! Наконец-то ты явился, Эмери де Гайяр! – сказал король своим грубоватым голосом. – Не очень-то ты торопился, мальчик!

Король Вильгельм был коренастым мужчиной, с короткими рыжими волосами и проницательными голубыми глазами. Как обычно, когда речь не шла о торжествах или официальных встречах, он был одет в простое платье из прочной темной шерсти со скромной отделкой.

Эмери вышел вперед, опустился на колено и поцеловал королю руку.

– Ни один человек, сир, не в силах за вами угнаться.

Король внимательно оглядел его.

– Ты бы передвигался значительно быстрее, если бы так не отягощал себя золотом.

Эмери ничего не ответил. Он испытывал неимоверное облегчение. Такой прием не мог предшествовать безжалостной расправе.

Король подал знак, и граф Гай выступил вперед. Эмери поцеловал отцу руку, и тот поднял его с колен, чтобы расцеловать в обе щеки. Молодой человек понимал, что отец зол на него за его английское обличье. Но в присутствии короля он не станет об этом говорить.

– Как идут дела в твоем имении? – спросил король.

– Хорошо, ваше величество, – сказал Эмери с непринужденной улыбкой. Позже выяснится, что стоит за вызовом короля.

– Если Бог пошлет хорошую погоду, мы соберем добрый урожай.

– Ты один из очень немногих, кто может сказать это, – прогрохотал Вильгельм. – Полагаю, твои люди работают на тебя, потому что ты англичанин.

– Наполовину англичанин, сир, – твердо возразил Эмери, при этом глаза короля гневно вспыхнули, и кто-то охнул от ужаса.

Но Вильгельм усмехнулся:

– Дерзкий паршивец! Почему же твои люди хорошо работают?

– Я стараюсь придерживаться их традиций и законов, сир.

– Клянусь Богом, я тоже так делаю! – взорвался король.

Эмери знал, что это до некоторой степени правда, и попытался успокоить разгневанного монарха:

– Как вы уже сказали, сир, должно быть, это из-за того, что я частично англичанин.

Как только эти слова сорвались у него с языка, он понял, что совершил ошибку. В комнате наступила мертвая тишина.

– На колени! – приказал король с пугающим спокойствием, и Эмери смиренно подчинился.

От пощечины короля Эмери пошатнулся, в ушах зазвенело, но вместе с тем он почувствовал облегчение, и у него закружилась голова. Это было отеческое наказание, а не королевское.

– Разве я не английской крови? – спросил король.

– Да, сир, благодаря королеве Эмме.

Король удовлетворенно кивнул и долго смотрел Эмери в глаза. За этим крылось нечто большее, чем просто неосторожное слово и королевский гнев. Главная мысль была ясна: «Переступи черту – и будешь наказан, будь ты любимый крестник или нет; наказан в точности так, как заслуживаешь за свое преступление».

Вновь вернулась настороженность. Как много может быть известно Вильгельму? Эмери снова поднес к губам королевскую руку, ту самую, что влепила ему пощечину, и поцеловал ее в знак преданности.

– Ну полно, вставай! – сказал король с раздражением, за которым, впрочем, явно чувствовалась привязанность. – Ты настырный юнец. Я вызвал тебя сюда, чтобы воздать тебе по заслугам, так что следи за собой. Теперь отправляйся со своими родственниками. Вам где-то здесь приготовлена комната. Ты взял с собой лиру?

– Нет, сир.

– Ну и глупец. Поищи здесь. Вечером будешь для нас играть.

Эмери с поклоном покинул комнату вместе с отцом и братом. Не придется ли ему получить в зубы и от своего разгневанного родителя?