Уходи и дверь закрой! - Ирис Белый

— Рома! — не выдержав конспирации, закричала Карина и рванулась к мужу.

Офицер, охранявший периметр, даже пошевелиться не успел, настолько быстро она промчалась. Краем глаза я видела, как тот передал арестованного и пошел ей на встречу. Потом прижал к себе, а она тем временем клялась, что сама его прибьет, если он так еще раз поступит. На что он отвечал поцелуем, оголив часть лица. Но это меня уже мало волновала. Я засмотрелась на своего героя.

Лицо было скрыто, но его глаз я узнала бы везде. Наши взгляды встретились, и я сделала шаг к нему. Потом рванулась, но на этот раз охранник был порасторопнее и я была поймана. Пытаясь вырваться я видела как он передал того кого вел и направился к нам.

— Отпусти. — это все что он сказал державшему меня человеку и вот я свободна.

Подхожу к нему и смотрю на него. Весь в пыли мокрый от пота, но живой и здоровый. А я от счастья видеть его потеряла голос, позабыв все, что хотела сказать.

— Почему ты тут? — спросил он.

— А ты не знаешь? — его вопрос разбудил злость и раздражение. Мой страх за него и любовь к нему резко сменились яростью.

— Нет. — покачал он головой.

Пальцы сами сложились в кулаки, и я сама не поняла когда бросилась на него, колотя по груди.

— Не понимаешь, значит? Да ты хоть знаешь, что я пережила за это время? — кричала я, захлебываясь словами и слезами и колотя его, а он просто стоял и смотрел на меня. — Я думала, что потеряла тебя! Боялась, что так и не успею сказать как люблю и что ты мне нужен, а ты! Не успею сообщить о малыше! Я так хочу, чтобы ты был рядом когда она родится! Так хочу, чтобы ты первый ее взял! А ты! Не понимаешь!

Рыдая, я прижалась к нему, ища такого знакомого ощущения его близости, а в следующий миг стоило его рукам обнять меня и оно будто потоком воды хлынуло в меня.

— Прости! — шептал он, прижимая все сильнее. Я же зарывалась носом в его плечо, пытаясь уловить сквозь пыль и грязь такой родной запах.

— Я люблю тебя! Я хочу быть с тобой. — прошептала я, ощущая, как исчезает адреналин, а на его место приходит странная тяжесть во всем теле.

— Я тоже тебя люблю! — Улыбнулся он, приподнимая капюшон и накрывая мой рот своим.

Его нежный поцелуй захватил меня. В этот миг мне было плевать, кто на нас смотрит и что думают. Главное, что он был рядом, а потом на меня обрушилась непосильная усталость, и стало тяжело дышать. Отстранившись, я посмотрела ему в глаза и потеряла сознание.

Я поймал ее, чувствуя, как обмякло тело.

— Аня? — меня охватила паника, и я прижал ее к себе, с ужасом глядя вокруг. К нам бросились люди. И с большим трудом забрали Анютку у меня. Ромке с Костиком и Юркой пришлось держать меня, пока ее осматривали.

— Я не вижу причины обморока, но лучше отвезти ее в больницу. — наконец сказал врач.

И поехало. Шум мигалок и моя бледная девочка на носилках. Смотрю на нее и безумно боюсь потерять. В душе хаос. Еще сутки назад, когда вдруг стало жарко и затрясся потолок, а мы не смогли выбраться я не боялся, только безумно жалел, что не смогу приехать к ним и пытался вырваться, злясь на судьбу. А теперь, глядя на бледную Аню, на меня напал такой ужас, что я не мог пошевелиться. И вот больница. Ее перекладывают на носилки и увозят. А меня держит охрана, не пуская дальше приемной. Приезжают друзья, а все что говорит медперсонал.

— Подождите! Дайте хоть осмотреть ее нормально!

И уходят. А я остаюсь ждать и молиться, чтобы Бог забрал меня, но только оставил жизнь ей.

10

В себя я пришла больничной палате. Оглядев зеленые стены и капельницу, стоящую у койки, я попыталась вспомнить, как сюда попала, но меня прервали:

— Ну наконец-то очнулась! Давно пора! — раздался веселый старческий голос. Повернув голову к окну, я увидела мужчину в халате лет этак шестидесяти с седыми волосами и умными добрыми глазами вызывающими доверие — Это что же ты девонька себя не бережешь, да еще и в твоем положении! Переутомление, совсем о ребеночке не думаешь! А мы тут все изводимся потом. Мужчина вон твой чуть больницу не разгромил.

И тут я все вспомнила. Страх, беспокойство и радость что живой, а еще его слова.

— Он тут? — спросила я.

— Тут он, тут. — улыбнулся старик — Но домой я тебя не пущу. Мог бы признаюсь, и должен пожалуй, но не пущу. Полежишь пару дней, витаминки тебе поколют. Чтобы ребенку с такой мамашей помочь.

— Спасибо! — улыбнулась я прекрасно понимая, что ворчит врач чисто по отцовски. — А могу я Толю увидеть?

— Не положено! — подмигнул мне врач. — Но минуты на три пущу!

— Спасибо! — рассмеялась я, понимая, что мне повезло с врачом.

— Всегда пожалуйста! — усмехнулся он и вышел,

А через минуту в комнату вошел Толик и бросился ко мне.

— Привет, любимая! — произнес он и замер воле моей кровати. Все еще грязный, усталый и измотанный, но такой счастливый. И я знала что счастлив он потому, что я в порядке.

— Привет! — улыбнулась я, садясь на кровати и протягивая ему руки. И тут же оказываясь в его крепких объятиях.

— Ты меня напугала. — признался он, зарываясь носом в мои волосы и вдыхая мой запах.

— Прости, это просто нервы и усталость! Все уже хорошо! — смеюсь я потирая нос о его, а потом тихо добавляю. — Но и ты меня тоже чуть до инфаркта не довел.!

— Мстила, значит?

— А почему бы и нет! — прижимаюсь сильнее.

Наши взгляды встречаются, и я читаю в его глазах нежность, радость, что я жива и главное любовь. Как же хорошо!

— Я люблю тебя! — касаясь моих губ признается он.

— И я тебя люблю! — как же легко произносить эти слова. Как давно я мечтала сказать ему их и как глупо сопротивлялась.

И снова губы на губах и мир отступает. Я оказываюсь лежащей на подушке, отвечая на поцелуй, а его руки