Похоронные дела Харта и Мёрси - Меган Баннен

– Как папа? – спросил он ее – искренний вопрос, который звучал, будто пустая болтовня.

– Ничего. Хотя лучше бы ему оставить на кого-нибудь виноградник. Он слишком стар, чтобы заботиться о нем, как надо, но ты же знаешь его.

Харт кивнул, ощущая вину за то, что не помнил, когда в последний раз справлялся о ее стареющем отце.

– С мамой виделась? – спросил он.

– Несколько месяцев назад. Она передавала привет.

Харт снова кивнул. В отличие от него, Альма знала, кто ее бессмертный родитель: Бендена, чей ручеек вился к северу от виноградников отца Альмы в центральном Винланде. Она даже звала ее мамой. У Харта в голове не укладывалось.

– Как Дакерс поживает?

Харт потер подбородок и отпил газировки, чувствуя, как приторно-сладкие пузырьки почти до боли лопаются на зубах.

– Бесит, сил нет.

– Ой, а он тебе нравится.

– Да, – сдался Харт.

– Так значит, я была…

– Права. Ты была права.

– Ага…

Альма самодовольно поджала губы, и удивительным образом Харт скорее расслабился, чем напрягся от этой мины, потому что это выражение принадлежало Альме-напарнице, а не Альме-начальнице. Он отпил еще газировки и поставил банку на кованый столик рядом.

– Спасибо, что заставила его взять.

– Пожалуйста. Я знала, что ты за ним присмотришь, а ему присмотр не помешает, учитывая, как плохо все стало с бродягами.

– Да, в последнее время как будто хуже, чем обычно.

– Хуже и есть. Я видела статистику. Тел без ключей теперь куда больше.

Диана спиной вперед вышла из кухни с подносом морковки, палочек сельдерея, крекеров и сыра, и Харт вдруг осознал, что умирает от голода – он не замечал этого, пока не стало слишком поздно.

– Останешься на ужин? – спросила она.

Харт и приехал сюда, думая про семейный ужин, но забеспокоился: если примет приглашение, то придется гостить дольше, чем он собирался. Альма впилась в него взглядом горящих зелено-голубых глаз, и он понял, что она видит его насквозь.

– Не хочется вас обременять, – сказал он Диане, но обременить Диану было невозможно.

– Еды гора. – Она поцеловала его в макушку, и он растаял.

Альма приготовила курицу гриль, а Диана сделала зеленый салат и достала остатки картофельного салата из холодильника. Они поели снаружи, на веранде, выходящей на восток, и Диана рассказывала Харту, что они в последнее время подремонтировали. Харт ответил на кучу вопросов, которыми она его засыпала, но в основном смотрел и слушал, окунувшись в беспечную беседу Альмы и Дианы.

После ужина Харт с Альмой остались на веранде в сгустившейся тишине, а Диана убиралась в кухне, подпевая песням из граммофона. В воздухе повисла старая ссора, густая, вьющаяся, как Мгла вокруг Танрии.

– Когда мы начали работать вместе, ты был пацаном, и я всегда думала, что ты перерастешь это, примиришься, да что угодно. Но тебе за тридцать, а стало только хуже, если хочешь знать.

– Давай не будем.

– Мы дружим больше десяти лет. Когда мы это обсудим?

– Никогда.

– О чем я и говорю. Для тебя Билл будто только вчера умер. Это ненормально. Тебе надо разобраться с этим грузом.

– Билл – не груз.

– Ты ведешь себя, как будто он был тебе отцом, которого ты никогда не знал…

– Он и был.

– …и я понимаю, что он сделал для тебя много добра, но ты ни разу не притормозил и не задумался, что он был еще и лицемерным мудаком.

– Ты серьезно? Столько лет меня знаешь, и все эти годы вот так о нем думала?

– Да. Вот что я думаю про лицемера, которому нравилось указывать другим, особенно тебе, как надо мыслить, действовать, жить, хотя он сам бросил в Хонеке жену с ребенком.

Она будто взяла кувалду и разнесла все, что, как ему казалось, он знал про Билла Кларка, а попутно – и их дружбу. Годы доверия испарились в один миг. Он полагал, что за свою долю может уже и извиниться, но, как всегда, не нашел храбрости вернуться к этой теме.

В неуютной тишине он предался мыслям о подруге по переписке и о тех бесплодных надеждах, которые он начал питать безо всякой причины. Но она как будто понимала его, а он – ее, и из-за нее ему захотелось…

Пожить немножко.

За этим он сюда и приехал, так ведь?

– Спасибо за ужин, – сказал он Альме, прерывая задумчивое молчание, в которое они оба погрузились.

– Еще бы. Тебе не помешало бы иногда выбираться в люди. Ты слишком много работаешь в последнее время.

– Что мне еще остается?

Она покачала головой.

– Одинокий придурок.

Харт рассмеялся от сочетания очаровательной прямоты Альмы и сахарного возбуждения от газировки.

– Ты можешь выбирать, знаешь ли. Не обязательно жить именно так.

– Я знаю, – ответил он, хотя ему вовсе так не казалось. Казалось, что просто так карты легли.

– Может, другую собаку заведешь?

– Не хочу я другую собаку.

– Может, подружишься с кем-нибудь, кроме меня? Сходи на свидание. Поиграй в настолку.

Харт чувствовал на себе ее взгляд, но не отводил глаз от темнеющего горизонта.

– Интересно, сколько тебе? Тридцать пять? Почти тридцать шесть, да?

– Ага.

– Ну и когда ты вырастешь из девятнадцати?

На этот раз он все-таки встретил ее твердый взгляд. В его девятнадцать умер Билл, и она знала об этом. Темная правда висела над ними призраком, но Альма не пошла дальше.

– Ну хоть собаку другую заведи, – сказала она. – Щеночка. Щенята хорошенькие. С тех пор, как Грэйси не стало, ты сам не свой.

Харт вспомнил свою собаку такой, какой она была в тот день, когда забрела в его лагерь, принюхиваясь к шипящему на костре кролику, – голодная шавка, долговязый вчерашний щенок, ребра торчат под рыжей шкурой с черными полосами. Альма попыталась прогнать ее, но Харт позвал и протянул руку для обнюхивания. Грэйси приковыляла к нему на длинных тощих лапах и лизнула костяшки пальцев, а потом прижалась мордой к груди Харта и воззрилась на него с неподдельной любовью. Чувство немедленно стало взаимным.

Грэйси вытащила его после смерти Билла, стала светом, который вывел его из тьмы и горя. Одиннадцать лет она везде ходила за ним тенью, и в ее полных обожания глазах он видел лучшую версию себя – пока она не исхудала от старости, а Харту все чаще приходилось носить ее на руках. Три дня она боролась за каждый вдох, засыпая и просыпаясь, а потом тело в последний раз содрогнулось и унесло его сердце с собой.

– О чем