Выше неба - Рене Манфреди

– Прежде чем я уйду, – тихо проговорил Джек, – я хочу кое о чем попросить. Конечно, я не имею права просить, но даже если тебе придется солгать, скажи последний раз, что ты меня любишь.

Стюарт отвернулся:

– Я больше никогда не скажу тебе этих слов. Как ты можешь даже думать об этом? Это то же самое, что просить о прощении.

– Нет, – начал Джек.

– Никакое прощение не изменит этого. Через пять месяцев, через пять лет – ничего не изменится.

Как только Джек ушел, Стюарт взял трубку и начал набирать номер телефона Джейн и Лейлы, но потом остановился. Затем увидел номер Памелы, но с ней тоже не хотелось разговаривать. Он посидел минутку, и, прежде чем понял, что делает, он уже звонил домой. Ответил отец.

– Папа? Это Стюарт. – С другого конца провода доносились звуки спортивной передачи, и он тотчас же мысленно перенесся в сырой бэйзмент с кондиционером, большим телевизором и коричневой мебелью. Стюарт почти чувствовал запахи влажной побелки и пыли от Британской энциклопедии 1972 года выпуска, которую никто никогда не открывал.

– Эй, эй, как ты, сынок?

– Все в порядке, – сказал Стюарт. – Просто было свободное время, поэтому я решил позвонить.

– Как хорошо. Рад тебя слышать. Как дела в университете?

– Я все еще так и не перевелся ни в один из бостонских университетов, но скоро переведусь. Я уже выбрал несколько курсов.

– Как Джек? Как вам в Бостоне, нравится?

– Да, вполне, город хороший.

– Хорошо. Уверен, ты просто соскучился по маме. У нее сегодня девичник, она опять ускакала. Эта женщина всегда где-то шляется. Полагаю, она сейчас в каком-нибудь клубе, смотрит мужской стриптиз.

Стюарт рассмеялся:

– Что? Мама? Эта церковная диакониса?

– Теперь она водится с грубой толпой – два раза в месяц встречается со своими университетскими подружками. Они гуляют допоздна, а я не вмешиваюсь. Но когда твоя мамочка возвращается, от нее пахнет алкоголем и табаком.

– Это просто отлично!

– Я тоже так думаю. Хотя и притворяюсь, что шокирован.

– А как поживают Кевин и Джеймс? Кэрол все же решила устроиться на работу в Мэриленде?

Отец долго перечислял, чем занимаются его братья и сестры и их дети. Стюарт представлял своего состарившегося отца перед телевизором, где шел футбольный матч, его дальнозоркие глаза, мигающие под очками, артритные руки. Все что нужно было отцу, – это здоровье, небольшие путешествия, навещающие его дети и внуки. Стюарт почувствовал, как комок застрял в горле, – как же он отдалился от этого простого мира. Он одновременно и жалел, и презирал родителей за то, что считал малодушием и ограниченной жизнью, – работа, церковь, семья. Никаких увлечений, никаких интересов.

– У тебя все в порядке, сынок?

– Думаю, да. Я надеюсь.

– Мы с мамой любим тебя и скучаем. Ты же знаешь, мы будем очень рады видеть вас с Джеком в любое время.

У Стюарта пересохло во рту.

– Я скоро приеду. Передай маме, что я ее люблю, – и, попрощавшись, он повесил трубку. Отец был добрым человеком, хорошим и щедрым; как долго он преуменьшал ценность этого!

В памяти отчетливо сохранился один осенний день, который он провел с четырьмя или пятью друзьями на заднем дворе. Это были мальчишки из его класса, двое из них считались самыми популярными в школе. Стюарт привлек их внимание своим неприличным поступком – на уроке рисования он изобразил их учительницу, мисс Мак-Карти, обнаженной, держащей китайские палочки для еды. Подпись под рисунком гласила: «Две палочки лучше, чем одна!» Поход в кабинет директора, дополнительные занятия и звонок родителям – все это стоило внимания этих популярных мальчишек. И сейчас они были у него за домом и играли в мяч, пока отец жарил на гриле хот-доги. Стюарт немного стыдился его, хотя и гораздо меньше, чем другие мальчишки. В университете он играл в футбол и все еще был в хорошей форме, хотя то, как он вел себя в тот день, сказало бы любому, что Стюарт редко приглашает кого-либо в гости. Отец усмехался так же нелепо, как когда он смотрел студенческую постановку «Пигмалиона» с участием дочерей.

В этот день Стюарт впервые узнал, что чем-то отличается от других. Когда Тим Эберхарт перехватил пас, Стюарт побежал, чтобы блокировать его захватом. Даже в девять лет он подмечал в мальчишеском теле такие детали! Шелковистые волосы на ногах. Мускусный мальчишеский пот на волосах и под мышками. Его ноги переплелись с ногами Тима, он ощутил маленький член рядом со своим. Стюарт чувствовал себя так хорошо, мальчишка лежал под ним, вокруг витал запах опавших листьев, а сквозь навес кленов проходил янтарный свет, он совсем не хотел шевелиться, хотел зарыться лицом в углубление мальчишеской шеи.

– Слезь с меня, Карпентер, – только и сказал Тим, но у парня было такое удивленное выражение лица, словно Стюарт поцеловал его. Много времени спустя Стюарт подумал, что, возможно, мальчик почувствовал упершийся ему в ногу член. К счастью, Тим никогда об этом не рассказывал, может быть, как и Стюарт, он был слишком мал, чтобы понять, что все это значило.

К концу дня он почувствовал себя несчастным. Принял прохладную ванну, застелил постель и открыл окна. Снаружи витал запах осени. Филины и сверчки заставили его чувствовать себя немного менее одиноким. Его братья в эти выходные уехали в скаутский поход, и поэтому комната была в его распоряжении.

Стюарт расчесал волосы, а затем полистал комиксы про Супермена. Ему казалось, что он что-то потерял или его обманули, как в тот раз, когда дедушка пообещал взять его с собой на рыбалку, а затем все отменил в самую последнюю минуту. Стюарт готовился и мечтал об этой поездке целых три недели.

Он засунул руки в пижаму, обхватывая руками мошонку. Это было то место, где магнит внутри него притягивается к магниту внутри женского тела. Когда целуешь девочку, именно эта часть тела прилипает к ней, до тех пор, пока внутри нее не вырастает ребенок. Здесь вырабатывается специальная жидкость, она выходит из члена и попадает внутрь девушки. Но, должно быть, его магниты каким-то образом изменились и превратились в такие, как у девочек, в форме подковы. Ничего не происходило, когда они с друзьями подсматривали за девчонками. Член не становился более твердым; в бассейне ему не хотелось трогать себя за него через плавки, как это делали его друзья, если видели одноклассниц. Проблема была в этом: его магнит был обращен не в ту сторону и притягивался не к девочкам, а к мальчикам.

Отец постучал в дверь и подождал, пока Стюарт предложит ему войти, – он всегда был правильным, не врывался и не подсматривал.

– Это я, сынок.

– Входи.

Уже переодетый в пижаму и тапочки, он вошел, сел на край кровати и улыбнулся, когда увидел на ночном столике лампу, изображавшую Шалтая-Болтая: