Предатель. Мы (не) твои - Мила Гейбатова

– Антон, Саша, нельзя! Что вы делаете?! – кричу в возмущении. – Ламинат – не место для рисования! У вас же есть доска специальная, раскраски, а вы в который раз разрисовали ламинат! Вам не стыдно?!

Но детям совершенно точно не стыдно, они, весело смеясь, ретируются на кухню, побросав свои орудия и место преступления. А мне не остается ничего кроме как взяться за тряпку. Как следствие, мы с детьми выходим из квартиры впритык назначенного времени. Андрей наверняка уже на входе в парк, но лучше так, чем встречаться с ним во дворе. Он звонил с утра, предлагал зайти за нами, а не на входе в парк увидеться, как было запланировано ранее, я категорически отказалась, хотя по работе он был у нас дома несколько раз.

Может, это глупо, но я решила дать нам с Андреем больше пространства для маневра. Он парень с моей работы, благодаря которой у меня есть официальный декретный отпуск. Андрея успели повысить, за время моего отсутствия, а левые проекты у него, подозреваю, всегда были. Но взял он меня в свою команду, лишь когда я плотно сидела дома.

Так вот, я не уверена, что нам с ним стоит менять плоскость наших отношений. Условия не те. Я иду в комплекте с детьми, и он вряд ли осознает, что это на самом деле означает. Несколько посиделок за чаем у меня на кухне в разговорах о работе не могли дать ему полную картину, что значит встречаться со мной. Дети тогда спали, я специально приглашала Андрея во время их дневного сна.

Но один большой и жирный плюс сегодняшняя встреча все же делает – я совсем не думаю о Демиде. После сна он воспринимается одной большой галлюцинацией. И детей не попросишь подтвердить его реальность.

Серьезно, Волчанского столько времени не было, причислить его к галлюцинациям – такая же хорошая идея, как и дать нам с Андреем место для отступления. По крайней мере, мне так искренне кажется.

Но уже спустя сорок минут я понимаю, что я ошибалась.

– Ты с ними играешь лучше меня, – наконец–то выражаю свои мысли словами, – очень необычно.

Я так и не поняла, на какое свидание со мной рассчитывал Андрей, он пришел без цветов, мотивировав это тем, что неудобно с букетом и коляской, зато вручил коробку конфет и шоколадные яйца для детей.

– Убирай в багажник коляски, а то малыши увидят и тут же захотят съесть, а руки грязные, прохладно, еще и одежду испачкают, – произнес мой «работодатель» при встрече. – Кстати, отлично выглядишь!

Да, комплимент мне был вторым после инструкции по вручению моим детям дареного шоколада. А теперь Андрей еще и сам выгуливает двойняшек на детской площадке, и я не знаю, как к этому относиться. Я вроде должна радоваться, но такое ощущение, что дать пространство для отступления было лишним, никто ко мне приставать не собирался.

– Ничего необычного, у меня пятеро племянников и племянниц, и я люблю детей. Родственники называют меня в шутку их нянем, – смеется Андрей, поясняя свою ловкость в общении с детьми.

А я думаю, что он действительно нянь, мне нравится, хоть и непривычно, что с ребятами кто–то настолько активно играет и это не я. Вот только свидание плавно перетекает в дружескую встречу. Несмотря на предыдущие доводы разума про маневры для отступления и прочее мое женское начало от досады закусывает губу.

Как легко управлять женщинами, оказывается. И ведь не нужны мне никакие отношения, от призрака Демида бы до конца отойти, однако ж задевает, что гуляют не со мной, а моими детьми.

За своими мыслями я не замечаю, как в еще одном предположении оказываюсь неправой. Волчанский не был никакой галлюцинацией, и внять просьбе и оставить нас с детьми в покое он не пожелал.

– Это и есть отец детей? Чего ж тогда он не с вами живет? – спрашивает Демид, непонятно как вдруг оказавшийся рядом. Глава 39

– Ты снова тут, не исчез, – кривлюсь, как от зубной боли, – а я так надеялась. Билеты на поезд раскупили? Так ты бы на автобусе уехал. А сейчас мимо проходил? Вот и иди. Мало мне было проблем, твоя бывшая еще решит, что я виновата во всем, отследит тебя по геолокации и выйдет на меня. У нас все прекрасно было без тебя, а теперь что, я должна твое лицо терпеть каждый день, пока не соизволишь вернуться в свой прекрасный дивный мир?

Я слишком горячусь, нужно быть спокойнее рядом с тем, кто мне безразличен, с тем, кто является всего лишь назойливым насекомым. Да что–то не получается. Снова.

– У меня отпуск, Рита, парк оказался рядом, я гулял, никто меня ни по какой геолокации не отследит, она отключена, – обтекаемо отвечает Демид, не сводя глаз с двойняшек и Андрея. – Так что это, выходной папа в действии? Они разве не должны без тебя время проводить?

– Фильмов пересмотрел? – ядовито шиплю. – Уж явно не тебе решать, кто и как должен проводить время. Гулял – молодец, это полезно, иди гуляй дальше. Парк небольшой, но приличный, рекомендую.

Выплевываю и отворачиваюсь с твердым намерением больше не смотреть и не разговаривать с Волчанским. Я приняла решение и выбрала жизнь без него и алиментов. И не нужно взывать к моему разуму, я не одной эгоистичной обидой руководствовалась. Если завтра семье Волчанских захочется засадить за решетку еще какого–нибудь нечистого на руку конкурента, я с детьми не пострадаю.

Да, благородную причину Демида бросить меня я восприняла как самое опасное, что может быть в принципе. Понятия не имею, как бы поступила на его месте, возможно, плюс–минус также, с той лишь разницей, что мне хватило бы мужества для откровенного разговора. Но я не на его месте, а он не на моем. Мы сейчас в той точке, куда уже пришли, и неважно, что было бы, поступи мы по–другому.

– Обязательно, так и сделаю, вот только познакомлюсь с отцом твоих детей и спрошу, почему он вас оставил, – ядовито отвечает мне Демид. – Забыла? Я здесь не только для того, чтобы найти тебя, но и искупить вину. Забота о твоем благополучии стоит в верхних строчках этого плана.

– Уже один раз озаботился о моем благополучии! Нет уж, не надо! – повышаю голос и снова поворачиваюсь к Волчанскому.

Физически не могу спокойно на него реагировать, раздражает каждое его слово. Да что там слово, меня откровенно бесит сам факт его нахождения рядом.