Афера по-семейному - Ксения Ос

Степан Андреевич ухмыльнулся и указал ей на освободившийся столик у окна.

— Посиди, я скоро, — сказал он и отправился к кассе.

Поняв, что сбежать из сомнительного заведения не удастся, девушка уставилась в окно, наблюдая за снующими туда-сюда машинами и сообщая желающим присоединиться, что столик занят. Наконец появился Степан Андреевич с подносом в руках. Поставив его перед девушкой, он принес второй и устроился напротив.

— Ну, приступим, — сказал он весело и поставил перед собой тарелку с борщом.

Виктория с сомнением покосилась на свой поднос, но решив не обижать мужчину, опустила ложку в тарелку. Борщ оказался замечательным. Пока девушка удивлялась такому не соответствию ожидаемого с действительностью, ее тарелка опустела. Покосившись на Степана, смотревшего на нее с видом победителя олимпийских игр, она придвинула тарелку с отбивной и с независимым видом начала резать мясо.

— Ну как тебе? — Спросил Степан Андреевич, потягивая кофе, после плотного обеда.

— Вкусно, — призналась Виктория, отщипывая кусочек булочки и запихивая ее в рот, — я даже не ожидала.

— Я сам всего пару лет как открыл для себя это заведение, — сказал Степан, — теперь как еду всегда здесь обедаю.

— А я если бы не знала, никогда здесь не остановилась, — призналась она.

— А где бы ты остановилась?

— Не знаю. По дороге много красивых зданий с красивыми вывесками…

— В том, то и дело, что красивая вывеска еще не значит, что там хорошее заведение, — вздохнул Степан. — Вот мы недавно проезжали ресторан, вывеска яркая, название экзотическое, а стоянка перед заведением пустая… Почему?

Виктория пожала плечами.

— А потому, что там или цены завышены во много раз, или кормят, как попало, потому народ и не идет. Заезжает иногда кто-нибудь, кому престиж важнее еды, или вот как ты по не знанию, на вывеску польстившись, и все.

— Откуда ты все знаешь?

— А ты понаблюдай за стоянками перед кафе.

Вика выглянула в окно.

— Что ты видишь?

— Стоянка, машины…

— Много машин?

— Много.

— Вот тебе и ответ. Люди, кто часто ездит, уже знают, где можно хорошо поесть и игнорируют те, в которых к клиенту относятся не добросовестно.

А советские столовые, кстати, я помню. — Вспомнил недавнее сравнение Степан Андреевич. — В детстве очень любил в них обедать. Особенно умиляла вывеска про пальцы и яйца, которые нельзя макать в соль…

Виктория хихикнула, покраснела двусмысленности фразы и засобиралась. Прихватив с собой пластиковый контейнер с отбивной для собаки, мужчина направился следом.

— Далеко нам еще? — спросила Виктория уставшая любоваться пейзажами.

— Думаю, сегодня заночуем в гостинице, а завтра к обеду будем в городе.

— Гостиницу ты тоже будешь по принципу количества машин на стоянке выбирать?

— Логика в твоих словах, конечно же, есть, — улыбнулся Степан, — но нет. Ночевать мы будем у моих знакомых.

— Ты же сказал…

— Так и есть! У моих знакомых под Спасском замечательная гостиница. Переночуем, отдохнем и рванем на поиски великих приключений, а если понравится, то можем и на два дня задержаться. В конце концов, никуда наши приключения не денутся.

Вика смущенно молчала, а Степан Андреевич продолжал:

— Гостиницей заведуют мои старинные друзья Алексей и Алла. Я с ними знаком еще со школы, а потом вместе в институте учились, только я потом в Питере остался, а они переехали к родителям и встали у руля семейного бизнеса. На сегодняшний день у них три гостиницы, но та в которую едем мы, была первой и поэтому ей они уделяют наибольшее внимание.

— Они ждут нас?

— Конечно. Я позвонил и предупредил о нашем приезде.

Виктория задумалась, пытаясь представить Степана студентом. Получалось не очень…

— О чем ты думаешь? — спросил Степан Андреевич.

— О тебе. Так все странно получилось… Мы встретились всего пару дней назад, а сегодня вместе едем в другой город и собираемся ночевать у твоих знакомых, о которых я ничего не знаю.

— Ничего странного, — засмеялся мужчина, — все равно мы рано или поздно должны были встретиться.

— Почему?

— Не знаю, — пожал плечами Степан, — просто мне так кажется, — сказал он, притянул ее одной рукой и поцеловал в висок.

— Да ну тебя, — отмахнулась Королева, — руль держи лучше.

От его слов стало приятно, и она пожалела, что они еще не в гостинице, потом вспомнила, как Степан говорил, что у нее на лице все написано и покраснела.

— Расскажи о себе, — попросила она, что бы отвлечься, — я о тебе ничего не знаю.

Мужчина подумал, кивнул и уточнил: — Что именно ты хочешь узнать?

— Не знаю! Все наверно: Где родился, где живешь, кто родители, кем работаешь, семейное положение… Ты же не женат, случайно? — озвучила она пришедшую в голову мысль.

— Случайно не женат, — засмеялся Степан, — женится случайно вообще плохая примета!

— Не увиливай! Я даже не знаю, сколько тебе лет!

— Тридцать пять. А знаешь, мы с тобой на равных сейчас, я тоже про тебя ничего не знаю.

— И что ты предлагаешь?

— Рассказывать по очереди, — Степан хитро посмотрел на девушку. — Кто первый?

— Ты, — буркнула девушка. — Можешь начать с родителей.

Степан помолчал, собираясь с мыслями и начал.

Отец Степана был инженером, на каком-то заводе, но рано умер и поэтому в памяти мальчика остался образ по фотографии, но не реального человека. Мать, учительница русского языка и литературы, редко бывала дома. Стараясь обеспечить себе и сыну достойное существование, она брала бесконечные дополнительные часы, бегала по ученикам, занимаясь репетиторством, и писала в местную газету не большие очерки о жизни замечательных людей города. Будучи предоставленным, самому себе, Степан рос довольно задиристым парнем. Он безбоязненно курил за дверью в школьном туалете, лихо дергал за косички понравившихся девочек и вместе со всеми прятал классный журнал за батареей. Учился он тоже от случая к случая, подтверждая народную мудрость про сапожника без сапог, чем очень расстраивал мать. Так продолжалось класса до седьмого, пока однажды он не пришел домой раньше и не застал свою сильную и волевую мать рыдающей по поводу его очередной проделки на плече тети Маши, их соседки.

Успокоив и уложив мать в постель, всегда спокойная и улыбчивая толстушка, тетя Маша не стала корить сорванца. Она просто выволокла его на улицу и дала ему пару таких затрещин, что дурь из Степана выветрилась самым чудесным образом. Позже, сидя на крыльце и разговаривая уже спокойно, соседка объяснила перспективу будущей жизни мальчишки, не получившего высшего образования своими мозгами и не имеющего денег на платную учебу. То ли краски, которыми тетя Маша расписала не завидную судьбу мальчишки, были слишком мрачными,