Вдвое больше притворства - Лорен Блэйкли

Я усмехаюсь.

– Да ну!

– Рыбак рыбака, – говорит она.

– Ты книжный червь?

– Я работаю в книжном. Я читаю по книге за вечер. Кто я, если не книжный червь?

Я впечатлен ее навыком в перелистывании страниц.

– Книга за вечер? Завидую!

– Вот видишь? Я знала, что мы в одной лодке.

Щурюсь и фыркаю – так проще. Но она не отступает, поэтому я сдаюсь и дразню ее в ответ.

– Может, и так, но прошлым вечером ты книг не читала, сладкая.

Она опускает взгляд, снова смущаясь.

– Я была немного занята.

Я не прочь занять ее и этой ночью. Если она захочет. Если Чейз захочет. К слову, о Чейзе… Куда он, к черту, исчез? Мне бы очень хотелось поужинать, а потом – помочь ему распробовать Трину. Он многое теряет!

Но все это – только если она нас захочет. Я вот хочу. Очень. Я знал, что мне не хватит всего одной ночи с ней, с момента, как почувствовал ее в своих объятьях. Знал, что хочу показать ей вершины блаженства. Заставить ее кричать, держать ее на грани, чтобы ее мозг взорвался от удовольствия.

Теперь я не только голоден, а еще и возбуждаюсь, но сначала все равно нужно это обсудить. Как можно скорее.

Только это разговор для троих, а нас пока что двое. И я киваю в сторону стоящей на кухонной столешнице сумки с едой.

– Ты знала, что «баба-гануш» переводится как «избалованный папочка»?

Она приоткрывает рот от удовольствия.

– Я этого совсем не знала! Но постараюсь вворачивать этот факт в повседневные разговоры начиная с завтрашнего дня, – говорит она, а потом наклоняет голову, рассматривая меня. – Знаешь, Райкер… Другой твой секрет я тоже никому не раскрою.

О чем она? О прошлой ночи?

– Не понимаю, к чему ты ведешь.

– Я видела тебя в моем книжном, – тихо говорит она.

Оу. Об этом я не подумал. Провожу рукой по лицу.

– Видела?

– Да. У тебя взгляд загорелся, когда я сказала, где работаю.

– Ну, это классный магазин, – говорю я.

– Рада, что ты так думаешь! Но у меня сложилось впечатление, что ты не любишь об этом говорить. На людях.

Она не ошиблась.

– Зачем мне это?

Она кивает, потом хмурит брови. Судя по выражению лица, пытается меня разгадать.

– Ты покупаешь так много книг, что я все время думала: «Наверняка он их потом сдает».

Черт, а она хороша!

– Ладно. Я покупаю книги и сдаю бо́льшую часть в библиотеку: так они достанутся нуждающимся детям. В приютах для бездомных или в больницах – и дальше по списку.

– И почему так сложно об этом сказать?

Со стоном откидываюсь на спинку дивана.

– Потому что моя команда хочет, чтобы я «поработал над имиджем онлайн». Ребята были бы счастливы это узнать, но рассказывать об этом было бы как-то… нечестно. Как будто я себя по голове глажу.

– Потому что никто не знает, что ты на самом деле стираешь и печешь блинчики, а еще сдаешь книги на благотворительность?

– Никто и не должен знать. Не знаю, почему это волнует публику.

– Потому что ты публичная фигура, – пожимает она плечами, как будто бы говоря: «Что с этим поделаешь?»

– Я просто хочу играть в хоккей. И поддерживать свою семью. Не хочу рассказывать всему свету, чем занимаюсь вне арены.

– Но люди уважают хоккеистов. Люди уважают спортсменов. Такова реальность. Ты не можешь это изменить, – ровно говорит она, и у нее сильные аргументы.

Поэтому я открываюсь еще немного.

– Поэтому вчера я участвовал с Чейзом в фан-встрече. Чтобы показать, как дружен с соперником и какой я в общем хороший парень.

– Если бы они только знали, насколько ты хорош с фанатами! – шутит она.

– Давай это останется между нами? – с каменным лицом отвечаю я и возвращаюсь к письму Джоша.

Он сказал, что вчерашние фото были замечательными, и теперь команда хочет от меня «больше позитивного освещения в прессе, пожалуйста».

– Все равно меня бесит, что нужно выставлять такое напоказ. Что я вообще должен говорить? «Вчера поужинал с мамой. Ах, какой я распрекрасный сын!», или: «Сходил в библиотеку, отдал им книжки. Какой я добрый!» – говорю я, представляя эти самодовольные посты.

Трина на минутку задумывается.

– Ну, я могла бы тебе помочь. Я веду страничку магазина в социальных сетях. Все это можно сделать так, чтобы не казалось, будто ты хвалишь себя сам. Если честно, тебе даже не придется много говорить! Просто сделай фото с книгами и упомяни организацию – или за тебя это сделаю я. – Она говорит с таким неподдельным энтузиазмом, что даже мне сложно на нее ворчать.

– Да?

– Например, в соцсетях. Хочешь, я тебе помогу?

Я ненавижу принимать помощь! Но она так мило и искренне просит, что я просто не могу отказаться. Особенно учитывая, что мне реально нужна помощь.

– Хочу, – резко говорю я, а потом откашливаюсь и отвечаю ей так, как она заслуживает: – Спасибо!

– Обращайся, – говорит она, и у нее загораются глаза. – Можем начать прямо сейчас. У меня есть несколько идей.

Кажется, Трина никогда не прекращает думать! Ее мысли всегда в движении. Она делится со мной идеями, и они достаточно легко выполнимы. Зайти в книжный. Сфотографироваться в библиотеке. Что-нибудь семейное.

– О’кей. Я в деле.

– Ты свободен во вторник? Чтобы отнести книги в библиотеку?

– Считай, что уже сделано! – отвечаю я.

– Отлично, – говорит она, похлопывая меня по ноге, и я готов взять ее за руку, но останавливаю себя.

Нет уж!

Если я возьму ее за руку, то притяну к себе для жаркого поцелуя, а потом мне захочется сорвать с нее одежду.

Где моего друга черти носят? Не могу больше ждать! Вскакиваю с места.

– Сейчас вернусь.

Преодолеваю коридор и стучусь в его дверь, открывающуюся от моего прикосновения.

– Ты разобрался со звонком? Если нет, я пошел есть, – говорю я.

Он смотрит в окно, как будто глубоко задумался.

– Где мой братан? И почему его заменил злой эмо-близнец?

Чейз поворачивается. Его зубы сжаты, а взгляд холоден. Но еще хуже то, что он произносит:

– Закрой дверь. Нам надо поговорить.

Глава 15. Слово на В

Чейз

Мерю комнату шагами, то и дело запуская руку в волосы, и пытаюсь справиться с внезапно накатившей на меня