Вдвое больше притворства - Лорен Блэйкли

– Бандит был классный. Наполовину бордер-колли, наполовину гепард. Самый быстрый пес! Отец его очень любил, а хлопот с ним было!..

– Похоже, вы весело проводили время с ним и заодно – из-за него, – говорит Трина, когда мы поворачиваем на Калифорния-стрит. Город скрывается в объятиях сумерек.

– Да. Здорово было бы однажды завести еще одного Бандита. Или Начо, – говорю я с тоской в голосе, а потом оправляюсь. – Но я все время в разъездах, поэтому держать собаку было бы сложно. Вот я и занимаюсь волонтерством, когда могу. Это важно для меня и было важно для папы тоже. – Вау! Сам себя не похвалишь, а? Переключаюсь на нее: – Почему твоя сестра считает, что тебе нельзя доверить собаку?

Трина вздыхает со смирением.

– Она считает, что мне ничего нельзя доверить. Даже мою собственную жизнь. Но, может, она в чем-то права. Я все-таки трижды переезжала за последний месяц. К козлине-бывшему, на диван к подружке, а теперь – к парню, которого встретила… ну, вчера, – говорит она, морщась. – Все аргументы в ее пользу.

Не-а. Ни в коем случае! Не позволю ей в себе сомневаться.

– Твой бывший – урод мирового уровня. Он никогда не был достоин тебя, и ты ушла от него сразу же, как узнала правду. Не все так смогут. Для этого нужны стальные яйца, и у тебя, Трина, они есть, – толкаю воодушевляющую речь, о которой она не просила, потому что мне так хочется. – Ты заботишься об этом потрясающем песике, занимаешься с ним и работаешь на крутой работе. И все это – оправляясь от последствий дрянного расставания. Это непросто. – Расставания – тоже, поэтому я добавляю: – Сложно разбираться с окончанием отношений. Моя бывшая тоже была тот еще подарочек! Иногда нужно просто расслабиться и не требовать от себя так много. Понимаешь, о чем я?

Она немного молчит, а потом кивает.

– Спасибо, что сказал это! Сегодня Кэсси успела меня отчитать, и, думаю, мне нужно было услышать что-то позитивное.

– Если тебе нужна поддержка, обращайся. Нужно время, чтобы забыть бывших, даже если они козлы. Я не был влюблен в свою бывшую. Романтика в принципе не моя тема, но та ситуация испортила мое к ней отношение еще больше, – признаю я.

Она грустно улыбается:

– Ты не одинок.

Мы ударяемся кулачками, но мне хочется другой солидарности. Я до смерти хочу узнать, что она думает о прошлой ночи, но уже решил дождаться Райкера. Вместо этого перескакиваю на тему полегче – аукцион, на котором мы продадим джерси и снаряжение, купленные Триной для бывшего. Сегодня моя команда подписала джерси, Райкер сделал то же самое с курткой, так что аукцион проведем онлайн на этой неделе, а потом пожертвуем деньги ее любимому приюту – тому, откуда она взяла Начо.

Мы приходим домой, я отпираю дверь и захожу внутрь. Райкер лежит на диване с телефоном в руке, хмурый и в наушниках.

Выглядит он… как будто только что из душа.

Черт, а он серьезно хочет ее впечатлить! И что это? Неужели пахнет хумусом, и оливками, и баба-гануш, и фалафелем, и курицей с лимоном и травами?

– Ты еду заказал? – спрашиваю, когда он снимает наушники.

Райкер кивает.

– Взял навынос по пути обратно. Не знал, что тебе нравится, Трина, поэтому тут всего понемножку.

Вы только посмотрите!

– И не стыдно тебе красоваться перед моей гостьей? – дразню я. Но слышится ли в моем голосе раздражение?

Возможно.

– Ты предложил ей крышу над головой. А я просто принес ужин, – легко говорит он и добавляет: – А еще успел найти пекарню, торгующую кексами. Он в холодильнике.

Трина радостно ахает и смотрит на Райкера широко распахнутыми глазами, как будто он луну с неба достал.

В моей груди ни с того ни с сего начинает просыпаться дракон. Я тяжело выдыхаю, но чувствую, что в легких будто пляшут язычки пламени. Я не знаю, что с этим делать, поэтому бормочу:

– Мне нужно кое-кому позвонить.

Иду к себе в спальню и закрываю дверь.

На самом деле я ею хлопаю.

Глава 14. Тайный книжный червь

Райкер

Трина снимает обувь и идет к дивану со своей собакой, а я слежу за каждым ее движением и запоминаю. На ней джинсы-клеш, демонстрирующие лодыжки, топ, обнажающий полоску живота, и короткая толстовка.

Невероятно соблазнительно, и мне хочется снять с нее всю эту одежду. Но что действительно заставляет мое сердце биться чаще, так это ее взгляд из-за очков в красной оправе.

– Кекс! Серьезно, ты мой герой, – говорит она.

У меня в груди разливается тепло.

– Просто хотел помочь. Ничего такого! – Отвечаю ровно. Не дам ей знать, как мне нравятся ее слова: «Ты мой герой».

Она присоединяется ко мне на диване и хлопает рукой по подушке. Начо запрыгивает следом и устраивается рядом с ней.

– Чейз разрешил ему залезать на мебель, – поясняет она.

– Я бы не выдал Начо. И меня ни капельки не удивляет, что Чейз дал ему диванные привилегии, – говорю и тянусь, чтобы погладить ее собаку по голове.

Я не очень люблю животных – в отличие от Трины, очевидно.

– Что слушаешь? – спрашивает она, глядя на мой телефон.

Я рад, что успел выйти из переписки со своей сестрой Кэти. Она опять засы́пала меня чередой сообщений, которые обычно пишут младшие сестры, например: «Почему бы тебе не позвать девушку с ВИП-встречи на свидание? На фото видно, что она тебе нравится». Готов поклясться, Кэти считает, что знает обо мне все!

– Подожди, дай угадаю! – продолжает Трина. – «Семь способов казаться как можно страшнее, когда на самом деле ты большой добряк», да?

Не знаю, хочу ли ей рассказывать. Когда делишься чем-то таким, люди узнают тебя лучше, а потом используют. Наглядный пример – Селена.

– Нет, это все у меня от природы, – говорю я, увиливая от вопроса.

Так же, как игнорирую письмо от Джоша, которое сегодня получил, потому что не в настроении выслушивать, чего теперь мой агент хочет от своего ворчливого клиента.

Кекс и ужин – значительно проще.

Трина кивает в сторону моего телефона.

– Ладно. Можешь не рассказывать мне, что любишь «Слово дня».

Черт! На экране высветилось название подкаста.

– Это неплохой подкаст, – уклончиво говорю я, но уж лучше подкасты, чем письма от агента.

– Слово «виски» произошло от латинского aqua vitae, что означает «вода жизни». Признайся, это куда лучше, чем «неплохо»! Это круто, – говорит она.

Я сдерживаю улыбку.

– Пожалуй, что так, – говорю я, а Трина изучает мое лицо.