Заучка для Бунтаря - Екатерина Котлярова

— Нет, — торопливо мотаю головой. — Нет. Просто… Просто мне так кажется. В этой школе я так и не смогла найти себе друзей.

— Почему ты ничего не говорила мне? — мама качает головой.

— Я не знаю. Я не хотела, чтобы ты переживала.

— Теперь я ещё больше переживаю. Твоё резкое похудение, разбитые губы. Вчерашняя потасовка. Этот мальчик наглый. И новые вещи, которые он тебе купил. Ох, — мама хватается за голову. — Ты пойдёшь сегодня в школу для того, чтобы мы забрали документы.

— Мам, ты чего? — я округляю глаза, не веря тому, что слышу.

— Ульяша, так будет лучше. Для тебя.

— Мам. Давай… Давай я подумаю над этим вопросом. Хорошо? — тихо прошу её. — Дай мне два дня.

— Сегодня. Сегодня ты сходишь в школу и вечером дашь ответ. И я рассчитываю на положительный ответ. А я пока буду искать тебе новую школу.

— Мамуль…

— Это я, дура, — мама качает головой. — Знала же, какие дети в этой школе учатся. Понимала, когда отдавала…

— Мам! — уже прикрикиваю я. — Не нужно винить себя. Ты тут при чём? Я сама ничего не рассказываю.

Мама только отмахивается. Отворачивается к столу и начинает с громким стуком ножа о дощечку нарезать лук.

— Мам, — обнимаю родительницу со спины, — всё хорошо. Не переживай. И будет ещё лучше. Я пойду, побегаю.

— Никакого бега, Ульяна, — прикрикивает мама. — Неделю без бега. Чтобы не напрягала мне организм.

— Ладно, — соглашаюсь, чтобы не злить маму. — Пойду в школу собираться.

Я неторопливо одеваюсь, заплетаю волосы в две тугие косы. Складываю тетради и ручки в рюкзак. Выхожу на кухню, когда мама зовёт завтракать. Быстро покушав и вымыв за собой посуду, целую маму в щёку.

— Я вечером буду ждать ответ.

— Хорошо, — я вздыхаю.

Всунув ноги в старенькие кроссовки и схватив ветровку, бегу в школу. У подъезда мне кажется, что я вижу знакомый джип, но я не придаю особо этому значения. Я думаю о словах мамы. Ведь она права. Так будет гораздо лучше. Я переведусь и перестану ждать подвоха каждую минуту. И тогда… Тогда, быть может, Артур Бунтарёв забудет меня…

Отчего-то от одной только мысли об этом становится больно. И тошно.

В автобусе я смотрю расписание. Первой сегодня поставили физкультуру. Хорошо, что у меня сегодня с собой спортивные штаны на случай, если пойдёт дождь.

В раздевалке для девочек приятно пахнет духами. Когда я захожу, разговоры стихают. Опустив глаза в пол, я отхожу в дальний угол. Вешаю рюкзак на крючок, снимаю кроссовки и стаскиваю штаны, прикрываюсь длинной футболкой.

За спиной тишина. Я чувствую взгляды одноклассниц на себе. Но стараюсь не зацикливаться на этом.

Когда на рот ложится рука, глуша вскрик, я стою на одной ноге, всовывая её в штанину.

— Держите эту тварь, — ледяным и собранным голосом велит Маша.

Несколько пар рук хватают меня за запястья и предплечья. Обе мои косы с силой натягивают. От дикой боли у меня на глазах наворачиваются слёзы. Я не могу сопротивляться, потому что каждое движение болью отдаётся в черепушке.

— Тащите её в спортзал, — велит Маша. — Хотя нет. Я сделаю это сама.

Девушка с силой дёргает меня назад. Идёт быстрым шагом. Мне не остаётся ничего иного, как быстро переставлять ноги, чтобы хоть немного облегчить боль в корнях волос. Я не вижу ничего. Не из-за слёз, а от ослепляющей боли.

В спортзале уже кто-то есть. Я слышу стук мяча.

Маша толкает меня на пол. Швыряет, как котёнка, которого собираются утопить, в воду.

Я падаю на пол, стёсываю руки и ноги. Загоняя занозы. Взвывая от боли.

— Снимите с неё футболку.

— Маша.

— Этих двоих уберите отсюда, — кому-то приказывает Маша.

Я пытаюсь сопротивляться, когда с меня с треском сдирают футболку. Отчаянно цепляюсь за тонкую преграду пальцами. Но руки поднимаются вверх, к голове, когда мои косички снова с силой сжимают.

Коже становится холодно. С меня стащили футболку. Сильный удар чем-то острым приходится под рёбра. Я падаю на пол, задыхаясь от боли. Мне кажется, что там что-то треснуло. Сломалось. Или это моя душа рассыпалась на осколки? Я не шевелюсь. Не дышу. Не могу. Нет на это никаких сил.

— Смотрите сюда. Вот, что будет с каждой уродиной, которая подойдёт к МОЕМУ Артура! Я каждую покалечу. Каждую. Он мой. Только мой. Ты поняла меня, тварь? — девушка дёргает меня за волосы наверх. — Поняла?

Я не шевелюсь. Не разлепляю губы. Мне уже всё безразлично. Всё.

— Молчишь? Ладно. Ножницы мне!

— Маш… Может, не стоит?

— Сейчас пойдёшь за Орловой и Жигловым, — выплёвывает девушка. — Молодец, Захарченко. Мне кажется, что волосы у этого чучела явно лишние. Нужно чуть укоротить.

Голове вдруг становится легко. Я снова падаю на пол, потому что мои косы остаются в руках Маши.

— Упс. Как неловко вышло. Немного криво. Нужно подровнять.

Дверь в спортзал открывается. Мой плывущий взгляд замирает на проёме. Я вижу Артура. Вижу того, по чьей причине я здесь оказалась. Того, кто за пять дней сломал меня окончательно. Превратил меня в настоящую сломанную игрушку. Как он того и хотел.

Я больше не выдерживаю. Проваливаюсь в спасательную темноту.

Глава 15

Ульяна

Месяц спустя

На полях тетради вывожу узоры. Я не слышу ни единого слова учительницы литературы, которая рассказывает про героев «Тихого Дона». Мои мысли, против воли возвращаются к тому ужасному дню, когда я очнулась в актовом зале в одном нижнем белье, с огромными синяками на теле и неровно обрезанными волосами. Одна. Спортзал был пуст. Я смогла дойти до раздевалки, позвонить маме и попросить её забрать меня.

Моя тихая и спокойная мамочка несколько раз ударила директора школы. И Ольгу Петровну, когда та заявила, что я сама напросилась. Я не имею понятия, что бы они сделали моей родительнице, если бы за её спиной не стоял пугающий мужчина со страшными глазами.

Мама забрала мои документы в тот же день. Следующие две недели я провел на больничном.

Я не хотела ничего. Не могла есть, спать. На меня навалилась апатия, которая и сейчас никак не желает отступать.

Потому что я