Все дело в любви - Джилл Шелвис

В конце концов его дом был открыт для всех. Здание стояло на крутом склоне над гостиницей. И когда из‑за гор показывалось солнце, заливая все розоватым светом, она смотрела на его стены. И какая‑то часть ее очень хотела бы увидеть его в постели. Очень маленькая ее часть.

А большая ее часть хотела бы увидеть его в душе.

Она оглянулась и поняла, что не видит его машины. Где или с кем он мог быть столь ранним утром? Ее шаги замедлились.

«Не твоего ума дело», — приказала она себе. Вздохнув, открыла мобильник и позвонила ему.

— Алло, — сказал он своим сексуальным голосом. — Соскучилась по мне?

Она проигнорировала и голос, и слова. И еще то, что внутри ее что‑то сжалось.

— Хочу вернуть тебе сковородку. Я на твоем крыльце. — Она помедлила, надеясь, что он сообщит, где находится.

— Заходи, — сказал он и продиктовал код от двери.

— Где можно ее оставить, на кухне?

— На постели, — ответил он.

— Ты хочешь ее… в постель? — спросила она недоверчиво.

— Нет. Я хочу тебя в постель. Что на тебе надето?

Она отняла телефон от уха и уставилась на него.

— Ты задаешь какие‑то странные вопросы.

— Не важно, — ответил он. — Просто я воображаю, как все это произойдет.

— И как? — вырвалось у нее до того, как она подумала, что не стоило бы этого говорить.

— Х‑м‑м, — промурлыкал он елейно. — Может, женская униформа?

— Это… — Она помедлила секунду, чтобы прийти в себя. — Старомодно и не укладывается в концепцию феминизма, — произнесла она наконец ослабевшим голосом. — И это зависимое положение…

— А что, мне нравится, — продолжал он. — Несколько «есть, сэр» было бы в самый раз.

— У тебя серьезное психическое расстройство.

— Без сомнения. — Его голос был низким и сексуальным, он заставил ее забыть саму себя.

— Я буду там через двадцать минут, — сказал он с улыбкой в голосе.

— Нет. Даже не думай. — Тара постаралась не обращать внимания на дрожь в теле. Но она ничего не могла с собой поделать. Даже притворяясь неандертальцем, он был неотразим. Разумеется, она мечтала увидеть его в душе, но ведь это только мечты. Ее жизнь должна быть реальной, а не выдуманной. — Мы покончили с этим.

— Держу пари, я изменю твое решение.

— Не сомневаюсь, — сказала Тара. Боже, помоги. — Ты хороший парень, так что лучше не стоит.

— Не такой уж я и хороший.

Великолепно. Просто великолепно…

— Раньше ты не был таким настырным.

Форд помолчал несколько секунд, затем сказал:

— Не хотел усложнять тебе жизнь.

Как будто это не усложнит воссоединение с Логаном.

Тара перевела дыхание.

— Ты не думаешь, что иногда стоит все усложнить?

— Нет.

Быстро, просто, брутально и честно. В духе Форда.

Она подумает об этом позже. А прямо сейчас она набрала код и прислушалась к щелчку замка.

— Ты уверен, что не хочешь, чтобы я оставила сковородку на ступенях? — спросила она. — Это безопасно. — В Лаки‑Харборе все было безопасно.

— Ты боишься заглядывать в мою берлогу? — поддразнил он ее.

— Вот еще. Нет, конечно. Я оставлю ее на столе.

— Отлично. — Он помедлил. — Ты собираешься осмотреться там, раз уж зашла?

— Нет. — Почему бы и нет? — А на что я должна смотреть?

— Ну не знаю. Мой комод с нижним бельем?

В последний раз, когда она трогала его нижнее белье, оно было на нем. Но одна мысль об этом заставила ее вздрогнуть.

— Нет, — быстро ответила она.

Слишком быстро, потому что он мягко засмеялся.

— Загляни, если хочешь, — сказал он, понижая голос. — Ты можешь делать все, что захочешь, Тара. Пролистать мое порно, съесть мою энчиладу, которую я сделал прошлой ночью по фамильному рецепту Карлоса…

— Подожди‑ка. — Она сразу забыла о его порно и нижнем белье. — Карлос дал тебе свой фамильный рецепт? Я выпрашивала его целую вечность.

— Да, а ты катала его на лодке каждую неделю и учила управлять парусом? Учила цеплять девчонок и успевать к базе раньше противника?

— К какой еще базе?

— Ну знаешь, первая база, вторая база… это бейсбол, детка.

— Боже мой! Ты такой… такой…

— Виновен по всем пунктам, — засмеялся он.

Тара вздохнула.

— Так у вас там мужской сговор? Ты это хотел сказать?

— М‑м‑м, пожалуй, да, и присоединиться к нам у тебя никак не получится.

— Мне нужен этот рецепт, Форд.

— Им может владеть только мужчина. И передавать из поколения в поколение.

— Ты не можешь так поступить.

Он ничего не ответил, но она практически слышала, как он улыбается.

— Пожалуйста, — попросила она.

— О, как мне нравится, как ты произносишь это слово.

— Форд.

— Еще, Тара. — Он все еще использовал свой сексуальный голос, от которого она глупела просто на глазах. — Что ты готова сделать для того, чтобы получить его?

Она покачала головой.

— Я сейчас повешу трубку.

— Хорошо, но если передумаешь и захочешь поиграть с моим нижним бельем, напиши мне, и я мигом примчусь. Можешь поиграть с каждой деталью моего интимного гардероба.

Она почувствовала, что ее бросило в пот, и торопливо отключилась. Не будет она писать ему. Она никогда не позволит себе такое. Слишком рискованно для нее, потому что он не рисковал абсолютно ничем.

Она зашла в его холостяцкое логово. Ее каблуки стучали по деревянному полу. У Форда был большой диван и огромный телевизор с плоским экраном. Одну из стен, почти всю, занимали большие окна, которые выходили на залив и «Лаки‑Харбора‑Бич инн».

Наверняка он стоял у этих окон и смотрел на нее. Напомнив себе, что пришла сюда, чтобы вернуть сковородку и тут же уйти, она отказала себе в соблазне посмотреть на что‑нибудь еще и направилась прямиком на кухню.

Но глаза ее блуждали по фотографиям на стене гостиной. На одной из них был изображен Джекс, Сойер и Форд на своем паруснике. Трое огромных мужчин, загорелых и мокрых, гримасничали перед объективом. Интересно, кто их фотографировал. С краю фото она увидела кусочек женского купальника.

Здесь была и другая фотография Форда с парнями, стоявшими плечом к плечу, в спортивной форме с эмблемой Соединенных Штатов и с медалями в руках. Олимпийская сборная по парусному спорту.