На краю Принцесс-парка - Маурин Ли

К столику вновь подошла официантка.

– Прошу прощения, а что значит «заложить»? – спросила у нее Руби.

– Что-что? – непонимающе глянула на нее девушка.

– Мне сегодня сказали, что я могу заложить свои часы. Что это значит?

– А, заложить… Это означает, что ты можешь отнести их в ломбард и одолжить деньги в обмен на них. Тебе дадут квитанцию, и по ней ты сможешь выкупить свои часы, когда найдешь деньги. Само собой, – мрачно улыбнулась девушка, – тебе придется заплатить больше, чем тебе дадут в первый раз. Эти ломбарды – настоящая обдираловка. На твоем месте я держалась бы от них подальше.

Но выбора у Руби не было. Будущее сразу окрасилось в более привлекательный цвет.

– Здесь поблизости есть ломбард? – спросила она.

– Есть, «Овертонс». Когда выйдешь, поверни направо и пройди несколько кварталов. Ты узнаешь это место по трем большим медным шарам. Лучше поторопись – они закрываются в половине шестого.

– Большое спасибо.

На витрине ломбарда «Овертонс» были толстые решетки. Пожилой, почти лысый мужчина в очках без оправы снимал с витрины драгоценности. Когда Руби открыла дверь, громко звякнул колокольчик, и мужчина повернул голову:

– Да?

– Я хотела бы заложить…

– Дверь за углом! – довольно резко проговорил он.

Руби вошла в узкую незаметную дверь и очутилась в небольшом, тускло освещенном помещении. Через всю комнату тянулся изогнутый посредине деревянный прилавок, над которым нависала металлическая решетка.

Появился еще один мужчина, очень похожий на того, которого Руби видела в витрине, но более молодой и с несколько большим количеством волос на голове. У него были очень светлые глаза – Руби никогда еще таких не видела.

– Через минуту мы закрываемся, – заявил он. – Что тебе нужно?

– Я хочу заложить свои часы.

– Давай их сюда.

По всей видимости, вещи, которые хотели заложить клиенты, передавались в щель между конторкой и низом решетки. Руби достала часы на добротном ремешке и с некоторым сожалением – она уже успела привыкнуть к ним – положила их на прилавок.

– Они стоят пять гиней, – сообщила она. – Это чистое золото.

– Благодарю, я и сам могу определить.

Мужчина стал рассматривать часы – переворачивал их, щупал ремешок… Затем он поднял голову и остановил на Руби пронзительный взгляд острых глаз.

– Где ты их взяла? – спросил он.

– Это подарок на день рождения.

– На обороте написано «Руби О'Хэган».

Эти слова выгравировала Эмили.

– Я знаю, это я и есть, – ответила девушка.

– И ты можешь это доказать?

– Как я должна это доказать? – чуточку повысив голос, спросила Руби.

– Покажи мне какую-нибудь вещь с твоим именем на ней, лучше всего документ – свидетельство о рождении, например. Или чек на часы, или адресованное тебе письмо.

– У меня ничего этого нет.

Руби даже не знала, есть ли у нее свидетельство о рождении, часы покупала Эмили, а писем ей никто не писал.

– Где ты живешь?

Руби замялась, инстинктивно почувствовав, что упоминать Фостер-корт не стоит, – у его обитателей не могло быть часов стоимостью пять гиней. Мужчина не сводил с нее внимательных глаз, и пауза не укрылась от его внимания. Руби пришло в голову, что у нее действительно подозрительный вид – промокшая, с прилипшими ко лбу мокрыми волосами, в обвисшей белой кофте… Перед тем как идти сюда, следовало привести себя в порядок.

– Я живу в Киркби, – наконец ответила девушка.

– И ты приехала сюда только для того, чтобы заложить часы? – насмешливо протянул мужчина.

– Мы с подругой решили несколько дней пожить в Дингл, – чувствуя, как ее охватывает отчаяние, сообщила Руби.

– И как зовут эту подругу?

– Долли Хаулетт. Она живет на Домби-стрит.

Прежде Руби очень редко лгала – ей нравилось говорить людям правду, – но сегодня у нее, похоже, не было другого выхода.

– Вот что я тебе скажу. В понедельник приводи свою Долли Хаулетт, и, если она подтвердит твои слова, я дам за часы гинею.

– Хорошо. А пока что, если вы не против, я хотела бы получить свои часы обратно, – сказала Руби, решив, что больше никогда в жизни не зайдет в ломбард, а от часов придется избавиться как-то иначе.

Мужчина ухмыльнулся:

– Не выйдет. Мне надо проверить, нет ли этих часов в списке украденных вещей. Возможно, ими заинтересуется полиция.

– Вы хотите сказать, что они краденые?! – теряя терпение, воскликнула Руби.

– А ты хочешь сказать, что нет?

– Ну конечно, нет! Они мои, мне подарили их надень рождения.

– И кто же? Король, наверное?

– Нет, Эмили. Вы не можете оставить их себе – они мне нужны.

– Если они тебе нужны, почему ты хочешь заложить их?

– Потому что мне нужны деньги, тупица!

Мужчина что-то написал на клочке бумаги и просунул его под решетку:

– Вот квитанция. В понедельник ты можешь получить деньги – на условиях, о которых я уже говорил. А сейчас мы закрываемся.

С этими словами он резко опустил вертикальные ставни, расположенные за решеткой. Придя в ярость, Руби забарабанила кулаками по решетке, но это ничего не дало. Она вышла на улицу, но вторая дверь уже была закрыта, а лысого мужчины не было видно. Сколько она ни стучала в дверь, никто так и не вышел.

Уже во второй раз за день девушка почувствовала себя карликом, которого каждый может пнуть ногой, – сначала ее унизила миссис Хаулетт, а теперь этот тип. По лицу Руби полились, смешиваясь с каплями дождя, слезы ярости. Она понимала, что, даже если найдет человека, который поручится за нее, ей нельзя возвращаться за часами. Если мужчина из ломбарда обратится в полицию, там сразу узнают имя, выгравированное на часах: Руби О'Хэган, которая недавно сбежала из Брэмблиз в компании некого Джейкоба Виринга. С часами можно было распрощаться.

Ей оставалось только одно: вернуться в Фостер-корт. Там она по крайней мере могла высушить одежду и отдохнуть. Руби вспомнила о грязном матрасе, о выцветшей подушке, и к ее горлу подступила тошнота. Девушка подумала, не вернуться ли в Брэмблиз, – правда, ей пришлось бы идти туда пешком. Но зато она будет жить в своей бело-желтой комнате и носить красивые ночные рубашки – которые она, конечно же, забыла захватить в Ливерпуль. Если у нее спросят, кто такой Джейкоб Виринг, она поклянется, что не имеет об этом ни малейшего представления. После всего того, что произошло между Эмили и Биллом, женщина будет отчаянно нуждаться в компании Руби – ее разбитое сердце потребует лечения.