Плюш - Тея Лав

У нас что-то типа бартерного обмена. Я отдаю подруге часть своей косметики, которую просто не могу физически использовать, а она мне свои вещи, которые я рискну надеть.

– Мне нравится, – говорю я и все так же лежа, тянусь к своему рюкзаку. – Там какие-то новые неоновые тени. Мама сказала, что они просто так не смываются.

С горящими глазами Трейси раскрывает мой рюкзак и высыпает на кровать косметику.

– Ты накрасишь меня так, как твоя мама накрасила тебя на зимний бал?

– Хм, если ты отдашь мне чулки с кошачьими ушками, то я постараюсь.

Трейси прищуривает глаза.

– Хитрая задница, это эксклюзив.

Я ей подмигиваю.

– Ладно. – Она бросает в меня подушкой, и мы вместе смеемся.

Сложив свои новые вещи в школьный рюкзак, я надеваю на себя школьную форму и собираюсь домой. Мы с Трейси спускаемся вниз и натыкаемся на ее маму, говорящую по телефону в холле.

– Не думала, что она вернется раньше шести, – бормочет Трейси. – Привет, мам.

Миссис Данэм прощается с кем-то по телефону и натянуто улыбается.

– Привет, милая. У тебя гости? – интересуется она слишком деловым тоном, будто спрашивает свою секретаршу, назначила ли она встречу.

Почему порой люди задают вопросы, когда ответ очевиден?

– Добрый день, – бормочу я, медленно продвигаясь к входной двери.

Миссис Данэм просто кивает, бросив на меня беглый взгляд с высоты своего роста. Выглядит она сногсшибательно даже в строгом брючном костюме, с этим не поспоришь. Почему-то к деньгам всегда прилагается природная красота.

– Папа сегодня приедет? – спрашивает Трейси.

Бросив телефон и сумочку на небольшой декоративный столик у стены, миссис Данэм проводит рукой по своим каштановым волосам, рассыпавшихся по плечам. Судя по ее напряженному лицу, вопрос ей не нравится.

– Я очень устала и буду у себя, – говорит она. Затем, даже не взглянув на нас, поднимается наверх.

Трейси смотрит ей вслед, и когда ее мама скрывается за балюстрадой, громко выпускает воздух.

– Агх, она будто лимон съела.

– Твоя мама просто устала на работе, – пожав плечами, предполагаю я.

Трейси смотрит на меня с ярко выраженным сарказмом.

– Ага, конечно.

* * *

Оказавшись дома, я принимаю душ и заваливаюсь на кровать с телефоном. Несколько минут я борюсь с собой и думаю, написать ли Лиаму? Да, он сказал, что мы увидимся в эти выходные, но это ведь нормально, если я просто спрошу, как у него дела?

С парнем, с которым я познакомилась в летнем лагере в Квебеке, мы постоянно переписывались. Лестер писал мне каждые полчаса, узнавая, что я делаю.

Но Лиам…он не Андрэ из лагеря и не Лестер. Даже глупо сравнивать свои прошлые детские отношения с тем, что происходит сейчас.

Я все же откладываю телефон в сторону, так как слышу звук подъезжающей машины. Выглянув из окна своей спальни, вижу на подъездной дорожке мамину «Джетту».

Мама уже стоит на кухне и выкладывает апельсины на столешницу, когда я спускаюсь вниз.

– Привет, детка. Хочешь апельсиновый сок?

– Конечно. – Я целую ее в щеку и забираюсь на высокий табурет.

Наблюдая за тем, как мама достает из верхнего шкафа соковыжималку, я помогаю ей разрезать апельсины на две части. Ее движения плавные, неторопливые. Она бросает на меня взгляды своих голубых глаз, и каждый раз улыбается так, будто я самое невероятное существо на планете. Почти так же она смотрит на папу.

Семья Трейси мне не кажется такой. Даже когда рядом нет посторонних.

– Мам, – решаюсь я.

– Да, милая? – Она облизывает палец и несет соковыжималку к раковине.

– Почему вы с папой не любите семью Трейси?

Мама замирает у раковины на пару секунд, затем повернув голову, смотрит на меня.

Я уже задавала ей этот вопрос, но так и не получила конкретного ответа.

– Вивиан, – со вздохом произносит она. – Это… просто так бывает. Мы не дружим вот и все.

Раздраженно фыркнув, я подгибаю колени на табурете.

– Не дружите? Ее родители запрещают ей общаться со мной.

– Но вы ведь все равно общаетесь, – говорит мама то ли с укором, то ли просто констатируя факт.

– Да, но вопрос не в этом.

– Мы тебе не запрещаем общаться с Трейси. – Мама возвращается к стойке и встает напротив меня. – Между нами был конфликт, но мы с папой не считаем правильным впутывать в это детей. К тому же, прошло столько времени, что я не придаю больше этому значения. И честно не понимаю, почему тебя волнует этот вопрос.

Досадно поджав губы, я мысленно соглашаюсь с ее словами.

– Хорошо. Но, похоже, миссис Данэм не такая отходчивая. Сегодня она не была счастлива видеть меня в своем доме.

Мама вздыхает.

– Вивиан, милая, не стоит ходить к людям, которые не хотят видеть тебя в своем доме.

– Ты говоришь так, будто мне пять. Мне рада Трейси и этого достаточно.

– Нет, – твердо заявляет мама. – Недостаточно.

– Ладно, а если Трейси придет ко мне с ночевкой?

Мама раздумывает несколько секунд, затем пожимает плечами.

– Хорошо, но ее родители будут против.

Я закатываю глаза. Ну, что за бред?

– Ей все равно.

– А вот это зря, – твердит мама, наливая в стеклянный стакан сок. Запах апельсинов разносится по всему дому.

– Но так и есть.

Протянув мне стакан сока, мама отбрасывает прядь белокурых волос.

– А как у них дела с Кайденом?

Как мило, что она спросила. Но все дело в том, что она очень переживает за Кайдена.

– Он любит ее.

Мама слабо улыбается.

– Он точно…у него все в порядке? – В ее глазах проскальзывает беспокойство.

– У него все хорошо, – убеждаю ее я. – На вечеринках он даже не пьет.

Ой. Ну, зачем я соврала? На вечеринках все пьют. Просто Кайден больше не перебарщивает вот и все.

Но мамина улыбка заставляет меня прикусить язык, и я решаю не корректировать уже слетевшие с моего языка слова.

* * *

Через пару часов в мою комнату врывается Кайден. От неожиданности я подпрыгиваю на кровати, и мой макбук скатывается с коленей.

– И как это понимать? – возмущаюсь я.

Кайден издает смешок и валится на кровать рядом со мной. На нем его хоккейная куртка и джинсы, темные волосы влажными прядями липнут ко лбу.

– Заплатил старосте, – прикрыв глаза, бормочет он.

– Что-то не верится, – бурчу я, выдирая из-под его длинного тела юбку, которую мне сегодня отдала Трейси.

– Ты же знаешь, что я профи, если дело касается побега.

– По твоей милости школе предъявят иск за невыполнение воспитательских обязанностей.

Кайден сонно смеется, почесывая свой живот.

– Кому какое дело до меня?