Хочу тебя любить - Елена Тодорова

Только с Бойко так не получается. Хоть я теперь и не пытаюсь от него избавиться. Напротив, сутками строю военные планы по его возвращению. Гордость и достоинство – это, безусловно, важные качества. Но на кой черт они мне сдались, если я понимаю, что без него счастливой не буду?! Никогда!

Смотрит ли он сейчас на меня? Чувствую, что смотрит. И хоть сама я на него не смотрю, намеренно появляюсь везде, где может быть он.

«Смотри на меня», – кричу в душе.

«Смотри, я ведь лучше нее!»

«Смотри, это я должна быть с тобой…»

«Смотри, ты ведь хочешь меня, а не ее…»

Вот что он в ней нашел? Почему именно она?

Если на Кирилла не смотрю, то «эту» пристально разглядываю при любой возможности. Карина всегда ведет себя мило, но я ее ненавижу. Как это подавить? Мне стыдно, но эта чернота сильнее меня.

Карина красивая. Другая. Мы с ней совершенно разные. В сравнении со мной, она высокая и слишком худая. У нее смуглая кожа и темные волосы. Рядом с ней я херувим, даже с синими волосами. Не знаю, как еще выделиться. Понимаю, как это нелепо, и все равно стараюсь.

– Привет, – поджидаю соперницу на кухне и первой здороваюсь с ней.

Аппетита нет, но я ставлю на плиту кастрюльку с водой на макароны. Она у меня уже один раз закипала, пока я тут тусовалась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Привет, – Карина, как всегда, дружелюбно улыбается. – Классные волосы! Обалденный цвет! Ты похожа на Мальвину.

Комплимент, конечно, самый предсказуемый, который только можно придумать. С фантазией у нее туго, а я злорадствую.

– Спасибо. Как у тебя дела?

– Отлично! А ты как?

У нее горят глаза. А у меня теперь такое разве что от слез бывает.

– Тоже хорошо! Что будешь готовить?

– Пиццу. Кир очень любит, – она довольно морщит нос, когда говорит о нем.

Я медленно закипаю. Грудь колючий жар заполняет.

– С курицей и ананасами? – с трудом выдыхаю.

– Да! Ты знаешь? Ну да, конечно, знаешь, – Карина смеется. – Вы ведь брат и сестра!

– Угу, – все, что мне удается выдать.

Что за дурочка все-таки? Разве не видит, что мы вообще не общаемся? Неужели для нее это не выглядит странно?

– Побольше ананасов или чуть-чуть? – спрашивает у меня совета.

– Больше, – хриплю я сдавленно.

Отворачиваюсь, чтобы она не увидела слезы в моих глазах. Хорошо, что моя вода как раз вскипела. Беру упаковку макарон и вдруг слышу голос, от которого у меня останавливается сердце.

– Привет.

Просто «привет»… Просто ОН рядом… Кожу прочесывают мурашки. В груди в одно мгновение становится тесно и горячо.

– О! Ты уже приехал? Так быстро! – счастливо щебечет Карина.

– Да.

Внутри меня такая дикая дрожь зарождается, кажется, что сознания лишусь.

Смотрит ли Бойко на меня сейчас? Смотрит. Чувствую.

– Как узнал, где я?

– Виноградова сказала.

– А я пиццу делаю! Для тебя… – Карина отчего-то задыхается.

А потом… Понимаю, почему. Он ее целует. Слышу, как они делают это прямо за моей спиной. Сердце прошивает болью. Она вонзается в него тысячей горячих иголок. Все тело резко окатывает жаром. Перед глазами плывет. Упаковка макарон, которую я успела вскрыть, выпадает из рук и рассыпается по кафельному полу. Не знаю, как реагируют на это Бойко с Кариной, такой шум в голове стоит, что ничего не слышу. Но, как только я хватаюсь за веник, девушка подлетает ко мне.

– Все нормально? Варя? – беспокоится она, помогая убирать.

– Да… Просто голова закружилась… – выдаю полуправду, прячась за волосами.

– Подожду тебя в комнате, – последнее, что я слышу от Бойко.

И это он говорит, конечно же, не мне. Своей… Своей девушке.

Едва справляюсь с дыханием. Поблагодарить Карину не нахожу сил. Просто киваю и ухожу в свою комнату. Бросаюсь на кровать и разражаюсь горькими слезами.

Лучше бы я умерла! Я этого заслуживаю. Именно этого я и заслуживаю. Никому не нужная. Глупая. Жалкая. Странная. Одни проблемы создаю. И мама, и бабушка со мной намучились. То один диагноз, то второй… Все эти больницы, операции, реабилитация… Зачем такой, как я, вообще жить?

Ночь проходит в каком-то коматозе. Толком не сплю, периодически отключаюсь. Дергаясь, в тревоге просыпаюсь. Представляю, что через несколько стенок Кир… Ласкает другую, любит... И снова умираю.

Напоминаю себе, что я пережила гораздо больше, чем несчастливую любовь. Я сильная. Справлюсь. Но как же это тяжело.

Утром заставляю себя подняться. Накидываю халат, скольжу ногами в тапки, медленно бреду в душевую. Останавливаюсь в дверях, потому как застаю там толпу девушек, плач и стенания. Сначала не могу врубиться, что случилось. Да и не особо хочется вникать. Но пройти к душевой оказывается нереально. Однажды у нас отключили горячую воду, и то меньше хаоса было.

– Я не понимаю, почему… Поче-е-му? Все было хорошо… – узнаю в икающей от рыданий девушке Карину и цепенею. – Он… Он просто вдруг встал из-за стола и сказал, что между нами все кончено. Он больше не придет.