Разрушающие себя - Яна Мелевич

Положа руку на сердце, никогда не понимал, для чего люди заводят собачек и кошек. Я, в общем-то, не знаю, зачем некоторым нужны дети, а тут живность. Для души можно робота-щенка купить: кормить не нужно, заряжается от сети и никаких лотков. И три часа в приюте для животных убедили меня в этом окончательно.

— Разве они не милые?

— Нет.

— А котятки? Как можно не любить котят? — Блажена настойчиво тыкала в меня голубоглазым комком шерсти, периодически издающим некое подобие мяуканья. Никакого восторга я не испытал, отодвигаясь подальше от кота.

Животное — не моя стихия.

Мне кажется, в самой Солнцевой было что-то от всех этих щенков, котят, хорьков, попугайчиков. Такая же до безобразия преданная, готовая услужить, лишь бы забрали домой и обогрели. Пока мы ходили мимо вольеров, она здоровалась с каждым, кто попадался нам на пути. Работники, волонтеры, будущие счастливые обладатели какого-нибудь животного — каждому улыбалась, не обращая внимания на презрительные и насмешливые взгляды.

Одна девица презрительно скривила губы, схватив за руку своего молодого человека, и пробормотала:

— Ужас, такую жопу запихнуть в джинсы! — стоило взгляду ее парня чуть дольше задержаться на Блажене, едва та мило улыбнулась.

— Тихо ты! — зашипел на нее бойфренд, а затем добавил ехидно: — Там просто резинка. Она тянется, вот и влезла. Жиробасов стоит дома держать, с закрытым холодильником на кодовый замок.

И оба глумливо захихикали, стоя рядом с клеткой, где парочка дворняжек настойчиво тыкались носом между прутьями. Сама Солнцева все же вздрогнула и опустила глаза, будто устыдившись на какую-то секунду самой себя. Ничего такого, просто на мгновение ее словно отключило от реальности, улыбка погасла, и я даже хмыкнул.

— Ну, квоту на отстрел дебилов же никто не выдает, — громко отозвался я, прислоняясь к дверце клетки, протягивая руку собакам. Мокрые носы тут же ткнулись мне в ладонь, отчего стало немного неприятно и щекотно. Нет, животные — точно не мое.

— Никита, — взмолилась Солнцева, бросая взгляд на меня, затем на одноклеточных. Она пыталась меня урезонить, размахивая руками и качая головой. Может, я бы послушался, не открой свой ротик эта парочка цирковых мартышек.

— А ты ее парень, что ли? — фыркнул стриженный под яйцо пучеглазый олень. — Ась, ну че он! — тут же добавил, когда его спутница начала активно оттаскивать его в сторону.

— Витенька, пойдем отсюда, — пискнула та самая Ася, гордо задирая свой крючковатый нос и поджимая губы. — Мы себе лучше возьмем элитную собаку, чем в этом клоповнике выбирать непонятно что!

— Правильно, хоть кто-то в вашей паре должен быть с мозгами! — поддержал я эту идею, мысленно наслаждаясь перекошенным лицом «Витеньки».

Я ждал, что он кинется на меня, однако парень не решился. Оглянулся только да потащил свою пару в сторону выхода, что-то бросив напоследок негромко. Жаль, мне хотелось в тот момент увидеть его гнев. Пусть бы бесился, орал и выдал окончательно свой низкий уровень интеллекта с головой. Хоть какое-то развлечение.

— Зачем ты это сделал? — тихо спросила Блажена, отворачиваясь от меня, и я недоуменно вскинул бровь.

Что не так? Надо было стоять и вежливо улыбаться?

— Типа мне надо было с транспарантом бегать: «Э-ге-гей, молодцы! Давай еще!»?

— Надо было не вмешиваться, — фыркнула Солнцева, недовольно хмуря брови и открывая одну из клеток с парочкой взрослых немецких овчарок.

Одна из них была очень худой, и ее передняя правая лапа была перебинтована. Она с трудом наступила на нее, глядя на Блажену настороженным взглядом, но дала себя потрепать за уши. Видимо, тоже «счастливица» по жизни.

— Почему? — искренне удивился я. Разве девушкам не нравится, когда их защищают? Хлеба не давай, только в рыцаря сыграй разочек. И где мои овации?

— Ты сам меня жирной называл, — пожала она плечами, беря в руки миску с водой и выходя наружу, чтобы выплеснуть старую воду.

— Слономамонтом, — поправил я, из-под ресниц наблюдая за ее действиями.

Солнцева поменяла воду, затем схватила совок с ведром для отходов, принявшись убирать клетку, пока псы ей настойчиво мешали. Все это она исполняла без какой-либо брезгливости, предварительно натянув на руки хозяйственные перчатки и повязав волосы в высокий хвост. На темных джинсах уже виднелись пятна от пыли с грязью, на подошву кроссовок было страшно смотреть. И ее ничего не пугало: ни экскременты, ни пыль, ни блохи, ни сами даже огромные собаки, часть из которых явно не была настроена дружелюбно к человеку.

Да и запах в самом приюте был не из приятных. И хоть клетки явно часто убирали, а сами животные в большинстве сейчас жили в вольерах на улице — все равно тут жутко воняло. Мне кажется, вся моя одежда пропиталась этим запахом.

— И есть ли разница? Жирная и все, — пожала она плечами, оглядываясь на меня через плечо. — Ты же меня поносишь точно так же. Это правда — я толстая девчонка с огромной задницей. Чего скрывать.

Пару секунд Солнцева помолчала, продолжая убирать клетку, после чего добавила:

— Такое слышать неприятно. Меня с детства дразнят за вес, так что я немного привыкла.

Наверное, я чего-то не понимаю в этой жизни. Хотя ладно, мне ли не знать, какими подонками бывают дети?

— Так отвечай, — отмахнулся, поднимая голову и рассматривая голубое небо, слыша скреб веника по бетонному полу вольера да скулеж собак. — Или шли их в задницу.

— Знаешь, не всех можно послать, — последовал грустный ответ, отчего меня скривило.

— Ты у себя вроде бы одна. Почему тебя канает мнение какой-то шоблы с улицы или мажористого придурка, который тебя едва не сбил? — спросил ее, намекая на себя. Блажена тихо рассмеялась, качая головой, и выдохнула:

— Ты, конечно, порой редкостный придурок. Но это ведь тебе только в плюс?

Да, бабы же любят плохих парней. Каждая вторая мечтает, что вот этот идиот точно изменится ради нее одной. Я даже попытался припомнить свои последние попытки построить какие-то отношения. Вышло очень плохо. Девушка обиделась и занесла меня в черный список во всех социальных сетях. Мне-то все равно, а она мониторила мою страницу день ото дня через своих знакомых. Смешно было, ведь ее же подружки писали об этом мне в личные сообщения, рассказывая о ее глупости.