Разрушающие себя - Яна Мелевич

— Как вылечишься, можешь хоть в окно выйти, — наконец говорю я, едва она замолкает, всхлипывая тихо. Светлые редкие ресницы потемнели от соленой влаги, а в уголках глаз застыли слезинки.

— Под автобус, каток, асфальтоукладчик. Делай со своей жизнью все, что тебе захочется, — произношу тихо, наклоняясь вперед. Возмущенный психотерапевт пытается вмешаться, но мне все равно.

— Молодой человек, немедленно покиньте здание, пока я не вызвал охрану!

Я встаю, поднимаю руки, будто сдаваясь и, бросив на Городецкую последний взгляд, говорю:

— Сдохнешь и все. Ничего не останется. Твои родители продолжат жить в привычном укладе — сделаешь им одолжение. Ребята через месяц забудут твое имя, и останется только надпись на граните с «лучшей твоей фоточкой».

— Давай, Маша, вперед. Возможно, тебе даже будут носить герберчики по праздникам, а не твои любимые лилии, — подмигиваю ей, видя, как она сильнее распахивает глаза. Разворачиваюсь, дабы уйти, однако не успеваю сделать и шага. Голос Маши дрожит:

— Принеси… лилии в следующий раз.

На улице сегодня отличная погода. Светит солнце, обдувает прохладный ветер, чуть трогая зеленую растительность, цветут цветы и пахнет летом. Задумчиво выдыхаю сигаретный дым, рассматривая какие-то фиолетовые цветочки в кадках совсем рядом, и слышу, как выходят из клиники ребята. Они болтают между собой, однако нет-нет, да кто-нибудь бросит на меня взгляд. Они не подходят, ведь о том, что мы с Тимуром подрались, стало известно почти сразу. Волков всем успел нажаловаться, поэтому теперь обходил меня на всякий случай.

Стряхиваю пепел в тот момент, когда ко мне подходит Руслан. Он задумчиво вглядывается вдаль, доставая точно такую же пачку, и задает вопрос:

— Как узнал про лилии?

— О, ты не в курсе? Мы же с ней спали, — говорю беспечно, с удовольствием наблюдая за падением сигареты и дрожащих рук Русика. Наклоняю голову набок, хмыкая громко.

— Это главная тема на вечер сегодня или есть предположения, что она моя дальняя троюродная сестра по линии моей бабушки?

Я все знаю. Не надо смотреть на меня такими глазами, открывать рот и оправдываться. Еще придя в понедельник после выходных, две недели назад, я заметил эти взоры. Народ собирался в стайки, шептался, но стоило мне оказаться в радиусе слышимости, тут же замолкал. Девчонки твердили, что мы подрались с Тимуром за Машку. Мол, из-за того, что тот с ней спал. Парни вовсе опустились до шуток про тройнички, а тот же белобрысый хорек Влад орал неистово, будто мы «кололись с Машкой и Тима нас поймал».

— Слушай, Ник, — нахмурил темные брови Руслан, сжав пачку с силой, сминая ее. — Ты сам даешь повод своим поведением. Хамишь всем, ругаешься со старшими и кураторами. Вначале Машке дерьма наговорил, теперь в благородного играешь. Не заебало?

Задираю голову и начинаю хохотать. Громко, так чтобы остальные шеи от любопытства вывернули. Сам же Теплов тяжело дышит, явно недовольный такой реакцией на свои слова. Наверное, думал, что у меня проснется совесть и я во всем покаюсь. Да, бегу и волосы назад.

— Знаешь… — мурлычу, успокоившись и подходя к нему вплотную, хлопая легонько по щеке, наслаждаясь его реакцией.

Он не ожидал такой наглости, ведь рослый здоровый мужик. Мне до него еще жрать, расти и качаться с йогуртом «Растишка». Намеренно делаю последнюю затяжку, после чего выдыхаю дым ему в лицо. Теплов невольно отскакивает к толпе ребят, которую я оглядываю.

— Ты, Руся, и вот вы — команда Мстителей с «Алиэкспресс», — небрежно машу рукой, будто отмахиваюсь. — Говно. И как люди, и как помощники, и как команда. С собственных бревен особняк директора «Газпром» настроили, но плохой, конечно, я. Просто потому, что сказал вам правду.

Мне никто ничего не говорит вслед. Завтра-послезавтра мы все сделаем вид, будто ничего этого не было. Потому что все мы из одной лодки. Долбаные наркоши, нигде и никому не нужные.

Именно с такими мыслями я выхожу за ворота клиники. Мою машину Рома отобрал сразу после воскресного концерта с фанфарами и истерикой. Я на него не обиделся. Нравится человеку в старшего брата играть, пусть веселится. Меня даже начали забавлять его частые звонки, вопросы о состоянии моих дел, и вся эта псевдозабота. Аня только плечами пожимала и просила потерпеть, дать ему время успокоиться, ведь он волнуется. Она тоже беспокоится, но считает меня взрослым человеком. Для Ромы я, видимо, деточка еще. Пятилетка, мать вашу.

Сунув руки в карманы, шагаю вперед, разглядывая рекламные баннеры, проходящих мимо людей и мысленно прикидывая, стоит ли вызвать такси. И куда поехать, ведь сегодня в галерее я появляться не собирался. Отпросился под видом похода в больницу, а в итоге пробыл там меньше двух часов.

— Куда прешь, корова жирная! — слышу краем уха крик какого-то недовольного водителя, лениво поворачивая голову в сторону источника.

Кажется, мое минутное развлечение тащит два огромных пакета с едой для собак, пыхтя от натуги. Закатывает глаза, сдувает влажную прядь волос с лица, выбившуюся из прически, и, нарушая правила, бежит через дорогу. А я наблюдаю за ней, невольно посмеиваясь про себя над ее дурацкой утиной походкой. Невольно даже провожу параллель с Солнышком. Она или не она? Нет, моя партнер на радио гораздо умнее, взрослее, что ли. Этой клуше до нее далеко.

— Никита? — в этот момент замечает задумчивого меня Блажена, расплываясь в улыбке, уже перебежав на мою сторону улицы.

— Ты что, ограбила зоомагазин с голодухи? — интересуюсь у нее, приподнимая бровь и оглядывая пакеты. — Твоя собака точно меньше размером. Или это вам вдвоем? — от количества яда в моем голосе сдохли бы птицы в радиусе пяти метров. Солнцевой же ничего. Улыбнулась еще, шагнула ближе и… Вручила мне свою ношу, выдохнув:

— Меня с тобой свела судьба, Ник! Я прямо чувствовала, что сегодня будет отличный день. Пойдем, поможешь донести еду до приюта.

— Донести?

Я стою как вкопанный. Взял два пакета безропотно, которые, к слову, очень тяжелые, и меня уже медленно клонило к асфальту. Стоя напротив меня, продолжает светиться счастьем Блажена, вещающая что-то там про кошечек с собачками и необходимость кормить их. И мне сейчас это бросить, послать ее подальше, да уйти по своим делам. Вот прямо сейчас кинуть ей эти «Чаппи», «Педигри» и прочие корма, однако ничего из этого не делаю.

— Мне сегодня еще нужно успеть в зоопарк. Обещала помочь переселить лемуров. Кстати, ты когда-нибудь общался с лемурами? Вижу, нет, — радостно защебетала она. Хватает меня за запястье и тащит за собой на буксире, не обращая внимания на пакет в моей руке, бьющий ее по ногам.

— Ты просто не представляешь, сколько пропустил в жизни!

Ладненько. Лемуры так лемуры, главное, по дороге не умереть.

— Мы же не пойдем в приют пешком?

— Движение полезно для здоровья.

— Моей смерти хочешь? Там что, кирпичи? Тащи сама свои пакеты!