Сезон любви - Айрис Джоансен

Глаза Сэбина сузились.

– Ты расстроена.

– Ах, какой ты проницательный! Не будь идиотом, конечно же, я расстроена! – в отчаянии воскликнула она. – А кроме того, беспомощна и сыта всем по горло. А чего иного ты ожидал?

– Не знаю. – Губы Сэбина дрожали. – Наверное, я был слишком занят, пытаясь разобраться в своих чувствах, и потому не задумывался о том, что чувствуешь ты. – Его лоб прорезала глубокая складка. – Хорошо, давай договоримся так. – Мэлори подозрительно посмотрела на мужчину. – Сейчас почти четыре часа. Возвращайся, проведешь оставшуюся часть дня и вечер со мной, а завтра утром я отвезу тебя в Марасеф. – Заметив ее недоверчивый взгляд, он уточнил:

– Имей в виду, я не сказал «проведешь со мной в постели», если, конечно, ты сама этого не захочешь. – Помолчав, он добавил:

– Но должен тебе сказать: я вылезу из кожи вон, чтобы убедить тебя заняться со мной любовью.

Мэлори колебалась.

– Убедить, а не заставить, – мягко подчеркнул он. – И всего полдня. А потом – в Марасеф.

– Прямо Белоснежка и семь гномов, – рассеянно проговорила Мэлори, но во взгляде ее по-прежнему читалось сомнение.

– Обещаю, что не подсуну тебе отравленного яблока.

– Я, честно говоря, подумала о другом яблоке – о том, от которого вкусила Ева. – Лицо Мэлори внезапно осветила улыбка. – Согласись, они сильно отличаются друг от друга.

– На самом деле не очень. – Сэбин крепче сжал плечи Мэлори, и она невольно вспомнила о многих часах, проведенных в его постели, когда эти большие руки баюкали и ласкали ее. – Ведь и ты отведала от этого яблока, и оно тебе понравилось.

– Я не намерена этого повторить.

– Намерения иногда меняются под влиянием обстоятельств. Ну что, договорились?

Мэлори молчала. На губах Сэбина играла мягкая улыбка. Точно так же он улыбался каждый раз, когда она уютно устраивалась в его объятиях, однако сейчас Сэбин дал ей совершенно недвусмысленные обещания. Нет, она должна отказаться от этой сделки. Прояви она еще немного настойчивости, и сможет добиться окончательной победы, к которой стремилась, покидая Кандрахан. И все же, как ни странно, что-то внутри ее не хотело упорствовать. В последние недели их с Сэбином Уайтом связало слишком многое, чтобы теперь расстаться вот так – со злостью и неприязнью друг к другу. Мэлори уважала, нет, она восхищалась этим мужчиной больше, чем любым из тех, с которыми ей приходилось встречаться. Может быть, если она даст им обоим еще одну возможность, они сумеют найти путь для того, чтобы укрепить возникшую между ними хрупкую дружбу?

И тут Мэлори осознала, что и сама отчаянно этого хочет.

– Договорились, – сказала она.

Лицо Сэбина озарила радостная улыбка.

– Вот и замечательно! А теперь давай поскорее спрячемся в Кандрахане от этого сумасшедшего солнца. – Он взял ее под локоть и повел к машине. – Экая вы непредсказуемая леди! Я полагал, что могу предвидеть все твои поступки, но мне даже в голову не могло прийти, что ты вдруг взбрыкнешь и выкинешь такой фортель.

Едва заметная улыбка коснулась ее губ.

– Правда?

– Честное слово, – тряхнул он головой, помогая ей взобраться на сиденье джипа. – Никогда не мог предположить, что все твое спокойствие и самообладание вдруг лопнут под влиянием минутного порыва.

– Странные существа, эти люди, правда?

– Давай-ка сюда фляжки. Их лямки, должно быть, впиваются тебе в плечи. И вообще, ты с ними похожа на бойца повстанческой армии, перетянутого пулеметными лентами.

– Держи, если хочешь. – Она сняла через голову ремешки фляжек и передала их Сэбину. – Хотя они вовсе не тяжелые.

– Не может такого быть. В каждую из них умещается по два с лишним литра, – проговорил он, взвешивая фляжки в руке, и тут же ошеломленно воскликнул:

– Господи, да они же…

– Пустые, – бесхитростно подтвердила она. – Я не видела смысла нагружаться, как верблюд, при том, что мне предстояло идти совсем недолго. Я ведь не сомневалась, что Кери немедленно доложит тебе о моем уходе.

Сэбин ошеломленно смотрел на женщину.

– Обдурила! – только и смог выговорить он.

– А почему я должна быть единственным человеком, которым можно вертеть как угодно! – Мэлори улыбнулась:

– Видишь ли, Сэбин, я ведь тоже изучала тебя эти две недели. Ты не так уж крут, как хочешь казаться. Я знала: ты не позволишь мне рисковать собой, даже если для этого тебе придется отказаться от задуманного.

– Черт меня побери!

– Надеюсь, этого не случится. Хотя, не буду скрывать, сегодня утром я желала тебе того же. Он откинул голову назад и громко расхохотался.

– Вот это номер! – Не прекращая смеяться, Сэбин обошел вокруг машины и вспрыгнул на водительское сиденье, а затем посмотрел на Мэлори долгим взглядом, в котором сочетались восхищение, уважение и вызов. – Этот тайм ты выиграла, Мэлори, но все же очень скоро ты забудешь о здравом смысле и станешь действовать, руководствуясь одними лишь эмоциями.

– Может быть, – ответила женщина, наблюдая за тем, как Сэбин заводит машину и включает заднюю скорость. Мэлори боялась, что, пойдя на компромисс и согласившись вернуться в Кандрахан, она уже стала действовать под влиянием эмоций. Волна удовольствия и ожидания, поднимавшаяся внутри ее каждый раз при воспоминании о прошедшей ночи, была слишком сильной, чтобы ее можно было с чем-нибудь перепутать.

* * *

– Ты надела это специально для меня? – спросил Сэбин, ощупывая взглядом обнаженные плечи Мэлори, обрамленные декольте фиалкового шифонового платья.

– Это всего лишь проявление вежливости по отношению к гостеприимному хозяину, – произнесла женщина, подходя к столу, изысканно сервированному на двоих, и избегая встречаться взглядом с Сэбином. – Сегодняшняя ночь – последняя, которую я проведу в твоем доме, а ты, помнится, говорил, что любишь этот цвет.

– Верно. – Он протянул ей бокал с белым вином. – Спасибо.

– А где сейчас Кери? – осторожно спросила она, потягивая вино и по-прежнему глядя в сторону.

– С присущим мне так-том я велел ему исчезнуть, – криво усмехнулся Сэбин.

– Надеюсь, ты не был с ним груб.

– Кери привык к моим манерам. Уверяю тебя, он не рыдает сейчас у себя в комнате. Он понимает, что сегодняшний вечер – моя последняя возможность побыть с тобой наедине.

Мэлори испытала такой же укол тоски и грусти, какой почувствовала сегодня днем.

– Мне будет грустно уезжать отсюда. Здесь было так спокойно.

– Странно это слышать, – усмехнулся Сэбин. – Я обманом завлек тебя сюда, лишил девственности, принудил остаться на целых три недели. Ты должна меня ненавидеть.