Непристойные игры - Сьюзен Стивенс

— Вот видишь, Кейд, на самом деле ты говоришь в точности как моя мама, — уличила его Лив.

— Нет, мое мнение совершенно иное. Я никогда не стану утверждать, что ты обречена на ту или иную долю. Ты в состоянии преодолеть то, что твоей матери кажется непреодолимым.

— Каким же это образом? — недоверчиво поинтересовалась она.

— Перестань играть роли, которые быстро приедаются. Возможно, я не увидел твоей потребности в любви именно по той причине, что ты сама ее тщательно скрывала — за своей нелепой фантазией, в частности. Я имею в виду условие насчет обязательного секса по первому твоему капризу… Лучше прислушайся к тому, что я пытаюсь тебе объяснить. Конфронтация — это мой профиль. Я много войн перевидал. Любой конфликт зарождается не между враждующими сторонами, а в стане каждой из них, и только потом начинается поиск внешнего противника, чтобы выплеснуть на него весь накопившийся негатив.

— Это значит, что и у тебя не все гладко в жизни? — предположила она.

— Ты совершенно права. Я пытаюсь разобраться с этим, только еще не готов на эту тему рассуждать, — сухо сообщил он.

— И, по-твоему, это честно, Кейд? — задала она риторический вопрос.

— Я думал, ты уже спишь, — сказал он, спустившись перед сном в гостиную, где в тусклом свете торшера увидел Оливию.

— Не получилось уснуть, — утомленно призналась она.

— Хочешь что-нибудь выпить? — предложил Кейд, направившись к бару.

— Нет, не стоит.

— Твоя комната хорошо прогревается? — деловито-заботливым тоном хозяина поинтересовался он.

— У меня несколько пледов. Я ими накрываюсь, — блеклым голосом отозвалась молодая женщина. — Я составила дополнительный список добровольцев, выразивших желание принять участие в возведении реабилитационного центра. Он в кабинете у тебя на столе, — проинформировала она босса.

— Лив, ты постоянно уводишь разговор в сторону от самой существенной темы, — заметил он.

— Прошу тебя, не начинай, — устало пробормотала Лив.

— Хорошо, поговорим о делах. Мне понадобится не одна дипломированная медсестра, чтобы укомплектовать штат реабилитационного центра.

— Да. И что? — без особого интереса спросила она.

— Тебя устроит стать одной из многих после того, что ты сегодня провернула?

— Но такова моя профессия, Кейд. Я буду только рада, если в Фэзерстоун-Холле соберется квалифицированный персонал, — убежденно заявила она.

— Но ты столько сил вложила в этот центр, для тебя он — такое же детище, как и для меня.

— Не думаю, что это явится помехой в дальнейшем, — сказала Лив.

— Но удовольствуешься ли ты ролью рядовой медсестры? — с сомнением решил уточнить он.

— Что именно ты хочешь знать, Кейд? — обратилась к нему экономка. — И почему ты считаешь возможным постоянно призывать меня к ответу, сам же при этом отказываешься объяснить причины собственного беспокойства?

— Я и сам для себя еще не все понял, Лив, — напомнил он.

— Это лишь слова. Пустые, ничего не значащие слова, Кейд. И тебе это не хуже меня известно, — отчеканила собеседница.

Они просидели в тишине пару минут, прежде чем Кейд выпалил:

— Я потерял брата. Я даже толком не знаю, что с ним случилось.

— Он тоже был офицером, как и ты? — предположила молодая женщина, припоминая, что Кейд Грант происходит из династии военных.

— Да, его звали Джайлз. Считается, что он погиб. До самого последнего, рокового момента мы сражались плечом к плечу.

— Вы, мужчины, когда идете на военную службу, знаете, что подобное может произойти с каждым, — осторожно заметила Оливия.

— Это мой брат! — негодующе взорвался Кейд.

— Прости, — тут же осеклась она.

— И ты меня, — кротко добавил мужчина. — Но я бросил его, подчинившись приказу командования. И не пытался найти. Мне даже не известно доподлинно, жив он или мертв, — попытался растолковать свое смятение Кейд.

— Но в чем конкретно ты себя винишь? В том, что погиб не ты? Это неправильно. Офицер Кейд Грант выполнял свой долг, а его брат — свой. Ты спас чьего-то сына, отца, мужа. Ты был хорошим командиром, это я поняла из общения с твоими сослуживцами. И если бы приказ оказался иным, то на твоем месте сейчас был бы Джайлз и укорял бы себя в тех же прегрешениях, что и ты.

— Возможно, — покачал головой Кейд.

— Да уж наверняка, — подытожила молодая женщина. — Мне ведь тоже хорошо знакомо это ощущение опустошенности. Разумеется, не по такому трагическому поводу, но все же. И чувство вины мне тоже нередко приходится испытывать.

— Ощущения не имеют для меня существенного значения. Для меня важен факт, что я не справился с задачей, ведь помимо верности присяге существует еще долг брата перед братом. И я не имел права предпочитать одно другому. Я подлец! — жестко резюмировал он.

— Неправда. Для меня ты самый лучший, — возразила расстроенному Кейду Оливия.

— Я далеко не так хорош, просто тебе нравится так обо мне думать. Я порой даже собственные решения выполнить не способен. И сколько бы ты меня ни переубеждала, я никогда не смогу простить себя за то, что брата сегодня нет со мной! — безапелляционно объявил он.

— Тогда у нас точно нет никакого шанса, Кейд, — вздохнула Лив и пошла спать.