Незапланированное счастье - Сорейя Лейн

Харрисон чувствовал себя разбитым, словно раны, которые за долгое время после ухода жены уже успели затянуться, вновь начали кровоточить.

— Ты знаешь, каково это — держать своего ребенка в руках, смотреть ему в глаза и шептать, что его мама ушла, что она больше никогда не вернется? — произнес Харрисон сдавленным, срывающимся голосом. Боль сжимала его сердце, и он начинал злиться, как разъяренный медведь. — Каково это — всем своим существом любить это дитя, пытаться защитить его от всех напастей? Но не знать, как воспитывать детей в одиночку? Кэйти каждую ночь рыдала так сильно, что мне казалось: ее сердечко вот-вот разорвется.

Харрисон поднял глаза на Поппи и тут же пожалел об этом. Он видел, что она восприняла его боль как свою. Теперь, когда горе и разочарование, долгое время отравлявшие его душу, потоком хлынули наружу, он уже не мог перестать говорить о своей боли. Долгие годы он сдерживался, таил свои истинные чувства глубоко внутри. Ведь времена, когда он остался с двумя детьми на руках, были по-настоящему тяжелыми для него.

— Когда у тебя есть ребенок, тебе хочется, чтобы он был самым счастливым и ни в чем не нуждался. После того как я в течение нескольких часов пытался уложить маленького Алекса спать, я возвращался в свою постель и находил там рыдающую Кэйти. Она скучала по своей матери, и с каждым днем у меня оставалось все меньше сил для борьбы с обстоятельствами. Мне казалось, что я не способен дать детям любовь и заботу, которую они заслуживают.

По щекам Харрисона текли слезы, и он не мог ничего сделать, чтобы остановить их поток.

— Мне нужно было заменить детям обоих родителей, поэтому сейчас я по-прежнему так трепетно и заботливо к ним отношусь. Никак не могу привыкнуть к тому, что самое тяжелое время позади. Я все еще не могу подпустить кого-то близко к себе и своим детям. — Харрисон резко вытер слезы. Он злился на себя за свою слабость, ведь обычно он всегда себя контролировал и не давал волю эмоциям. — Мои дети мне дороже собственной жизни, Поппи, и я — единственное, что у них осталось. И пока они еще маленькие, — Харрисон замолчал, посмотрел на поля, простирающиеся на многие гектары. Заметив маленьких телят, которых так любила Кэйти, улыбнулся, — я должен защищать и оберегать их от всего.

Поппи развернулась, собираясь уйти. Харрисон быстро стер с лица следы слез, все еще коря себя за проявление слабости.

— Прости меня, я не знаю, что на меня нашло.

Поппи не останавливалась, и он схватил ее за руку, пытаясь остановить. Поппи не поднимала глаз, ее голова была опущена, а плечи судорожно подрагивали.

— Мне очень жаль. — Харрисон сам не понимал, почему именно сейчас он вдруг решил выплеснуть на Поппи поток накопившихся переживаний. Вероятно, ей показалось, будто он обвинял ее в чем-то, ведь ни одной живой душе за прошедшие с момента ухода жены годы Харрисон не изливал свою душу. Поппи этого не заслужила. Она помогала и поддерживала его больше, чем кто-либо, за эту последнюю неделю. — Поппи, прости меня, правда, я не знаю, почему я…

Черт, она плакала.

Харрисон взять ее руку в свои, но она по-прежнему избегала его взгляда. Харрисон не сдавался. Как за такое короткое время он умудрился все испортить? Обидеть человека, который меньше всех заслуживает боли?

— Поппи? — Харрисон прикоснулся ладонью к ее подбородку, затем нежно приподнял ее голову, чтобы посмотреть в глаза. Они были полны слез. Харрисон вновь почувствовал укол вины: Поппи плакала из-за него.

— Ты прав, я не знаю, каково это — держать на руках своего ребенка, — произнесла она срывающимся, хриплым голосом. Было заметно, что она едва сдерживает себя от того, чтобы не разрыдаться вслух.

— Я совершенно не хотел тебя обидеть, Поппи. Просто весь этот негатив так долго копился во мне, что я не смог себя контролировать и невольно задел твои чувства.

Поппи некоторое время смотрела куда-то вдаль, но когда наконец заговорила, то посмотрела Харрисону прямо в глаза.

— Но кое-что я отлично понимаю, — сказала она, обняв себя руками, — я знаю, каково это — сильно хотеть ребенка и потерять его. У меня долго не получалось забеременеть, и, когда это наконец произошло, я не смогла его выносить.

Черт возьми! Почему ему не пришло в голову, что у Поппи также есть переживания, о которых она никому не решалась поведать?

— Ты потеряла ребенка?

— У меня было два выкидыша за последние несколько лет. Кто-то может сказать, что, учитывая непростую ситуацию, в которой я оказалась, это даже к лучшему. — Она прочистила горло. — Последний выкидыш случился со мной незадолго до переезда сюда. Вероятно, это произошло из-за стресса и переживаний, через которые я прошла, потому что здоровье у меня всегда было хорошее.

Харрисон нахмурился:

— Моя жена говорила, что хочет иметь детей, Поппи. Но она бросила их, значит, никогда по-настоящему не любила. — Он пытался исправить ситуацию, но казалось, что уже ничего нельзя сделать.

— Твоя жена бросила тебя, но это не значит, что все женщины способны на предательство, Харрисон. И конечно же это не означает, что я оставлю тебя.

Он тяжело вздохнул:

— Я знаю, что ты бы так со мной не поступила, Поппи. Я просто рассказал тебе о переживаниях, о которых не решался никому поведать за эти пять лет.

— Я хочу иметь детей больше всего на свете, Харрисон. Любить их, заботиться о них. Я бы никогда не бросила своих детей, Харрисон.