Влюблен и верен - Лейн Сорейя

— Мама!

Детский крик эхом отозвался в переполненном зале прибытия аэропорта.

Пенни Картрайт сбросила с плеча сумку на пол.

— Габи! — крикнула она в ответ. — Габи!

Ее малышка нырнула под перила, каштановые завитки плясали вокруг личика, на котором играла широкая улыбка, способная тронуть любое сердце.

— Мама! — Детский крик стал громче.

Пенни забыла обо всем. Голоса людей, объявления по громкоговорителю — все исчезло. Она упала на колени, и в эту секунду дочь очутилась в ее объятиях.

— Мама, мама!

Пенни вдохнула ее запах, закрыв глаза, и слезы закапали на мягкие волосы Габи.

— Я здесь, детка. Я дома.

Дочь попыталась освободиться:

— Ты делаешь мне больно.

Пенни отпустила руки и засмеялась. Слезы катились по ее щекам, и она не останавливала их. После всех этих долгих месяцев это были слезы счастья.

— Знаешь что? — Большие карие глаза смотрели на Пенни с любовью, открыто и доверчиво.

— Что?

— Ты стала еще красивее, чем была в последний раз, когда я видела тебя.

Габи засмеялась:

— У тебя нет моей фотографии на работе?

Пенни вздохнула. Она всегда использовала слово «работа». Ей не хотелось, чтобы Габи знала, насколько опасна ее служба за границей.

— Я каждую ночь ложилась спать с твоей фотографией.

Пенни отвела взгляд. Габи и не догадывалась — ее матери просто повезло вернуться домой, в то время как многие из ее коллег оказались не так удачливы…

— Не было и дня, чтобы я не думала о тебе, дорогая. Я так рада быть дома! — Пенни снова крепко обняла ребенка.

— Я тоже.

Видя счастливое и радостное лицо дочери, Пенни почувствовала — ее сердце будто готово взорваться. Несколько часов полета к родной малышке уже были счастьем, даже если у нее только неделя отпуска…

— Привет, Пенни.

Пенни с глубоким вздохом медленно отпустила дочь, поцеловала ее головку и выпрямилась:

— Даниэль…

Единственная неприятная деталь ее возвращения. Ее муж.

Он нисколько не изменился. Густые волосы взъерошены, едва заметная щетина на подбородке, ямочки на щеках…

— Наконец-то ты вернулась, Пенни.

Она улыбнулась, напомнив себе, что приехала из-за Габи. Она готова на все ради дочери. Нужно быть сильной.

— Хорошо снова быть дома, — ответила Пенни, глядя на дочь и сознавая, что маленькие ушки ловят каждое слово.

— Я так соскучилась! — Габи улыбнулась матери и, кружась, скользнула к отцу, обвив одной рукой его ногу.

Пенни опустила руки. Она так долго не снимала военную форму! Ощущение обычной одежды — джинсов и футболки, которые были на ней, — казалось непривычным.

Так же неестественно было стоять здесь рядом с Даниэлем.

— Ты не хочешь обнять маму, папа?

От этого невинного детского вопроса у Пенни закружилась голова. Конечно, девочка ожидала увидеть счастливые объятия родителей при встрече.

— Ах! — Что еще она могла сказать?

— Конечно, — заявил Даниэль без тени сомнения. — Мы так ждали тебя!

Даниэль сделал неловкий шаг вперед. Пенни чувствовала — ребенок наблюдает за ними. Она тоже очень соскучилась по мужу…

Даниэль нежно обнял жену и, скользнув щекой по ее лицу, едва коснулся поцелуем.

Пенни заставила себя обнять его в ответ, но это было нелегко. Больше всего ей хотелось броситься к мужу, прижаться так крепко, чтобы едва можно было дышать…

Вместо этого она отступила и посмотрела на улыбающуюся дочь.

— Поедем домой? — спросил Даниэль.

Пенни стряхнула с себя оцепенение:

— Конечно!

Даниэль протянул руку к ее сумке, но она остановила его взглядом. Да, она обняла его ради Габи. Но ему не удастся сделать вид, что ничего не случилось. И в конце концов, она вполне в состоянии справиться без его помощи.

— Я сама.

Пенни не хотела прикасаться к нему снова. Это слишком больно…

— Пойдемте, — сказала она, накидывая ремень сумки на плечо.

Габи вложила маленькую теплую ладошку в руку матери:

— Папа?

Оглянувшись через плечо, Пенни увидела, как Даниэль ускорил шаги и взял дочь за протянутую ему руку.

Габи захихикала и остановилась, пока не оказалась между ними, так, чтобы они могли, подняв ее, раскачивать.

— Уи! — взвизгнула малышка, смеясь.

Пенни посмотрела на Даниэля, чуть было не улыбнувшись.

Раньше они всегда так делали. Это было их семейное развлечение. Но как долго они смогут делать вид, что по-прежнему счастливы вместе?

Даниэль разбил ее сердце, и она сомневалась, что когда-либо сможет простить его.

— Ты надолго, мама?

Пенни храбро улыбнулась своей маленькой девочке:

— Нет, к сожалению, дорогая. Ненадолго.

Пенни шла впереди, и Даниэль Картрайт был рад этому. Потому что он не мог отвести от нее глаз: от изгиба ее спины, походки, сильных плеч и военной выправки, от мягкого выражения лица и нежной улыбки, с которой она смотрела на Габи, от ее длинных темных волос, ниспадающих на плечи шелковой завесой. Он так тосковал по ней!

Но он представлял себе их встречу иначе: она обнимает его, их губы сливаются в счастливом поцелуе… Так было в последний раз, когда они оба вернулись со своих заданий.

Если бы он не изменил ей, именно так они бы отметили ее возвращение домой и сегодня.

— Где автомобиль?

Голос Пенни застал его врасплох. Он отстал, оплачивая стоянку, и ему пришлось снова догонять их.

— Вон там! — он махнул рукой.

Даниэль пытался встретиться глазами с Пенни, улыбнуться ей, заговорить, но ее взгляд скользил мимо, как будто она боялась этого.

— Мама, а ты можешь не уезжать больше?

У Даниэля оборвалось сердце.

— Дорогая, мы уже говорили об этом.

На этот раз Пенни посмотрела на мужа. Похоже, она нуждается в его помощи.

Даниэль взял на себя инициативу.

— Помнишь, я уже объяснял тебе? — он нагнулся и взял Габи за руку. — Мама приехала на твой день рождения, на целую неделю, но она должна вернуться назад.