Плененное сердце - Диана Казанцева

— Тогда и я буду беречь этот сад и цветы в память о донье Каролине и доне Лоренсо.

Рассказ кормилицы задел струнки ее чуткой души. Каталине открылись новые грани характера маркиза. Любовь и долг не были для нее пустым звуком. Возможно, их брак не настолько уж плох, как думалось ей ранее, и им еще удастся наладить отношения. По крайней мере, между ними нашлось нечто общее и это вселяло надежду.

Погруженная впротиворечивые мысли, Каталина торопливо шла по галереи вслед удаляющемуся слуге. Уже стемнело. Она успела отдохнуть с дороги, немного поспать и переодеться. Платье, которое она выбрала для своего первого вечера на вилле, отличалось утонченным изяществом и в то же время простыми линиями в покрое. Оно подчеркивало нежность ее хрупких плеч, тонкую талию и округлость бедер. Сшитое из голубого шелка и кружев, при ходьбе оно струилось мягкими волнами по полу и, словно морская пена обволакивала ее стройную фигурку. Золотистые локоны украшала маленькая жемчужная диадема с подвеской каплевидной формы, свисающая на безупречно гладкий и прямой лоб. В тревожном волнении Каталина взмахнула длинными изогнутыми ресницами и ускорила шаг. Ей предстояло увидеться с мужем.

Анселмо нес зажженный в руке подсвечник и показывал дорогу в трапезную. Они миновали галерею, дошли до вестибюля и свернули в центральную арку. Парадный зал с яркими изразцами, лепниной и росписью, встретил их светом сотен восковых свечей. Сияние бронзовых настенных и напольных канделябров отражалось от гладкого мраморного пола, отсвечивало от высоких колонн из оникса и яшмы, мерцало бликами на золоченом сводчатом потолке из мукарн и проникало через резные узорчатые окна прямо в сад. Странно, но она ни разу не слышала, что на вилле Сент-Ферре проходили балы, однако этот сверкающий золотом и причудливыми растительными орнаментами зал так и напрашивался на светский прием. Ошеломленная необыкновенной роскошью и великолепием, присущим скорее королевским дворцам, Каталина на миг приостановилась, созерцая пышное убранство, но Анселмо устремился дальше, и ей ничего не оставалось, как последовать за ним вглубь дома.

Полумрак соседнего зала заставил Каталину прищуриться. После яркого, искристого света это место показалось ей сумрачным. Но только на первый взгляд. Попривыкнув к мягкому янтарному свечению, она сделала несколько шагов вперед. Неожиданно ее сердце забилось чаще. Она почувствовала чье-то присутствие. Ну, конечно, маркиз уже ожидал ее. В центре зала стоял длинный стол, покрытый белой льняной скатертью. На нем возвышались несколько серебряных канделябров, являющихся этими единственными источниками света, излучающими, как ни странно, тепло и уют, а меж ними в круглых хрустальных вазах благоухали садовые цветы.

Обеденный стол был сервирован всего на две персоны, а значит, как быстро сообразила Каталина, она останется со своим супругом наедине. Не следовало ожидать пышного торжества, приема гостей или даже Родриго, присутствие которого могло бы придать ей чуточку уверенности.

— Я рад приветствовать вас в стенах этого дома, querida esposa, — голос, исходящий из полумрака, прозвучал мягко и непринужденно.

Каталина вздрогнула. Жена. Теперь она его жена. Как странно это звучало в его устах.

— Прошу прощения, что не смог лично встретить вас, но непредвиденные события заставили меня изменить первоначальным планам.

— Ничего страшного, — пробормотала Каталина, безуспешно пытаясь разглядеть хоть что-то в полутемном углу трапезной, — Беатрис показала мне покои и… сад, — она закусила губу и сделала грациозный реверанс в ту сторону, откуда слышала голос. — Добрый вечер, …сеньор.

Она ожидала, что маркиз ответит на ее приветствие, выйдет и возьмет под руку, как того предписывал этикет, но Себастиан не сделал ни шагу. Вместо этого Анселмо выдвинул перед ней стул и предложил присесть прямо напротив того места, где, по-видимому, располагался сам хозяин виллы. Она услышала характерный звук отодвигаемого стула и посмотрела туда, но как ни старалась, не смогла ничего увидеть. Свет от канделябров падал на середину стола и на тот конец, где располагалась она сама, лицо же маркиза скрывала тень.

— Вам понравился сад? — между тем завел светский разговор супруг.

— О, да, он прекрасен.

— Мне лестно слышать это, — по интонации голоса Каталина поняла, что маркиз улыбается. — Я хотел, чтобы сад пришелся вам по душе. Над его созданием трудилась моя мать.

Анселмо предложил Каталине бокал вина, а через минуту подали холодные закуски. Из всего разнообразия блюд, теснившегося на столе, она выбрала креветки в лимонном соке с оливками и маринованные артишоки.

— Вы не могли предложить мне лучшего, — тихо проговорила Каталина, пригубив вино. Оно оказалось превосходным. Сладковатым на вкус, легким, чуть терпким и ароматным. — Пруд с лилиями, очаровательная беседка, чудесные цветочные клумбы… Я буду проводить там все свободное время, читая любимые книги, если вы не возражаете, конечно.

— Вы увлекаетесь чтением?

— Люблю интересные истории.

— Тогда мои книги и манускрипты в вашем полном распоряжении, — живо отозвался маркиз. — Собрания довольно обширны и увлекательны, библиотека в Сент-Ферре создавалась годами. Думаю, Анселмо поможет вам во всем разобраться. Не правда ли, друг мой?

— Я в вашем полном распоряжении, сеньор, — бойко ответил слуга и улыбнулся Каталине, отчего вокруг светлых глаз пролегли веселые лучики. — Как только сеньора соблаговолит, я с радостью подчинюсь.

— Благодарю, Анселмо, — кивнула Каталина, — на днях я обращусь к тебе.

Сухое, изборожденное морщинами лицо дворецкого засияло от удовольствия. Он подлил ей вина и отошел в тень.

Вкусное вино и закуски, приглушенное сияние свечей и оживленная беседа приятно расслабляли и наполняли душу безмятежностью. Каталина перестала чувствовать робость. Даже странное общение с мужем, когда он оставался для нее совершенно невидимым, больше не смущало ее. К тому же она поймала себя на неожиданном открытии. Себастиан оказался интересным собеседником. Его познания в истории, географии, философии и искусстве восхищали ее.

Во время обеда он развлекал ее рассказами о знаменитых мореплавателях и кораблестроителях из очень древней и далекой страны Феникса, приплывших когда-то на Иберийский полуостров и основавших здесь свои торговые города. Сказочная Финикия уже давно перестала существовать, а название, которое финикийцы дали полуострову, прижилось и сохранилось до сих пор. Он так же поведал о периоде кровопролитных воин, раздираемых Андалусию и другие испанские области, длившихся более двухсот лет, в результате чего свободолюбивые иберийцы попали под власть могущественных римлян, и страна неминуемо превратилась в одну из провинций Римской империи. А об одном из лучших представителей этой древнейшей цивилизации Себастиан рассказывал с особым воодушевлением.

— Гай Юлий Цезарь был выдающимся военачальником и политическим деятелем Рима. Он был блестящим оратором, стратегом и писателем. Великий триумфатор покорил полмира. Ему безоговорочно подчинялись огромные армии, поверженные города и народы. Цезарь был уникальной личностью, успев в жизни сделать многое, — немного помолчав, маркиз задумчиво добавил, — но при всей неординарности, не смог избежать двух вполне обыденных вещей, ставших впоследствии для него роковыми.