Крутой обрыв - Шейла Мидлер

— Кэролайн предупреждала, что я должна быть готова к работе в любое время суток.

На этот раз улыбка Малкома была искренней.

— У вас была тяжелая неделя.

Долли рассмеялась.

— Да уж, это вам не производственные отчеты печатать!

Малком открыл глаза, и девушка заметила в них все ту же напряженность.

— Пожалуй. Я не знал, что вас не удовлетворяла ваша работа.

Неужели он думает, что я собираюсь печатать бесконечные колонки цифр до конца моих дней? — удивилась Долли и осторожно сказала:

— Не совсем так. Просто одни виды работы мне нравятся больше других.

— Нам разрешили взлет, — объявил пилот, и самолет начал разбег по полосе.

Долли чувствовала, как с увеличением оборотов двигателей усиливаются удары ее сердца. Путешествие начинается!

Когда самолет набрал высоту, Малком отстегнул ремни, встал и снял пиджак.

— Вы успели пообедать? — спросил он. Долли покачала головой. — Я тоже. Пойдемте, я покажу вам кухню. — Они прошли в хвостовой отсек. — Когда на борту бывают члены правления или мои гости, я обычно приглашаю повара. Но поскольку нас сейчас только двое, нам придется самим обслуживать себя. — Малком подвел ее к камере — термосу. — Так, посмотрим, что у нас тут есть, — сказал он, открывая дверцу. — Что вы предпочитаете, Долли?

Она так проголодалась, что готова была съесть что угодно.

— Может, сандвич?

Малком посмотрел на нее и слегка улыбнулся.

— О, я думаю, у нас есть кое-что посолиднее.

Он на секунду задержал на девушке взгляд перед тем, как углубиться в изучение съестных припасов. Долли почувствовала головокружение, словно самолет провалился в воздушную яму.

В этом взгляде многое от Ричи, подумала она. Но это Малком, мой босс, который не флиртует с женщинами. Мне следует об этом помнить.

Малком извлек на свет Божий два пластиковых контейнера и поставил их на стойку.

— Медальоны из телятины с картофелем… лазанья… куриные грудки… какая-то говядина, — перечислял он, читая надписи. — О! — воскликнул он со смехом. — Кусок мяса с картофельным пюре! Я как-то спросил шеф-повара ресторана, который обслуживает наш самолет, умеет ли он готовить простые обеды, и, как вижу, он поймал меня на слове. Что выбрали вы?

В фантазиях Долли простому куску говядины не было места.

— Телятину.

— Возьмите в холодильнике салат из креветок, и садимся за стол.

Долли с присущей ей четкостью выполнила указание. Малком разложил приборы. Долли с изумлением наблюдала, как ее босс занимается обыденной домашней работой.

— Вы думали, что я не умею накрывать на стол? — спросил он, перехватив ее взгляд.

— Я никогда не думала о вас в этом аспекте.

Мешком снял с салатных тарелок крышки.

— И что это за аспект?

— Ну… обычный, домашний, наверное.

Малком поставил перед Долли телятину, бутылку с минеральной водой и стакан и продолжил расспросы:

— Интересно, что вы обо мне думаете?

Долли незаметно ущипнула себя: не привиделось ли ей? Малком Фремм обслуживает ее за столом и беседует с ней на личную тему!

— Я думаю о вас как о своем боссе. — Долли наблюдала, как Малком ловко сложил белоснежную салфетку несколько раз, а затем сделал из нее раскрытый цветок. — Где вы научились этому?

— Когда я впервые начал летать с отцом, он часто проводил совещания на борту. А я в это время торчал на кухне. — Увидев выражение ее глаз, Малком заметил: — Вам кажется, что брать с собой повара на борт — это слишком.

— Почему? Я думаю, что это очень удобно.

— Ешьте салат, — посоветовал он, улыбнувшись.

— Есть, босс, — шутливо отсалютовала Долли, возвратив ему улыбку.

Малком внимательно посмотрел на нее и неожиданно заявил:

— Мне нравится, когда вы улыбаетесь. Обычно люди, находясь рядом со мной, делают это редко. — Заметив ее испуганный взгляд, он пояснил: — Я хотел сказать, что обстановка в офисе слишком формальная, поэтому люди так и ведут себя.

— Но при Кэролайн мы тоже редко улыбаемся, — сказала Долли первое, что пришло ей в голову.

— Знаю. Я и сам так себя веду при ней, — улыбнувшись, признался Малком и стал совсем похож на брата.

Только от легкой улыбки Ричи у меня не переворачивалось все внутри, подумала Долли.

— Мой отец был строгим человеком, но и после его кончины, когда я стал руководить компанией, Кэролайн продолжала блюсти чопорно-официальную атмосферу в офисе. Я тогда был молодым и считал, что сугубо деловая обстановка поддерживает людей в работе, а заодно и меня. — Малком покрутил в руке вилку и стал есть салат.

Долли никогда бы не подумала, что этот уверенный в себе мужчина нуждается в поддержке. Но она тут же вспомнила: Малкому было немногим более двадцати лет, когда он возглавил крупную транснациональную компанию. Ему, очевидно, постоянно приходилось доказывать людям, считавшим его слишком молодым, свою состоятельность.

За обедом Малком говорил о чем угодно, но только не о делах. Он расспрашивал Долли о школе, о семье, о жизни в небольшом городке.

— У меня было нормальное детство, — сказала Долли.

— А что вы подразумеваете под «нормальным»?

— Ну… ходила в школу, играла с друзьями… Еще училась игре на фортепьяно, пела в хоре, сбегала с уроков, болела за одноклассников на футбольных матчах и так далее… — Долли заметила, что Малком слушает ее с напряженным вниманием, и спросила: — Разве у вас было не то же самое?

— Нет, — ответил он после небольшой паузы.

— Что же тогда вы делали?

— Учился в частной школе. После уроков в классе, мы занимались спортом. Затем за мной приезжала машина и отвозила меня домой. Я ужинал, делал домашние задания и ложился спать. И так изо дня в день. — Малком говорил о своих школьных годах без всяких эмоций.

— И все вы, конечно, носили форму — темно-синие пиджаки и галстуки. Я права?

Малком натянуто улыбнулся, но все же это была улыбка.

— Откуда вы знаете?

— Потому что вы и сейчас постоянно застегнуты на все пуговицы.

— Мне так удобно. — Он будто оправдывался.

— А как вы проводили уик-энды и каникулы? Вы могли поболтаться с друзьями, ничего не делая?

— До одиннадцати лет я ездил в летние лагеря, а потом стал работать с отцом.

— У вас не было друзей?

— Были. — Малком собрал опустевшие тарелки и встал. — Но у меня не было времени, чтобы… поболтаться с ними.

Теперь понятно, откуда привычка расписывать день по минутам. Долли тоже встала из-за стола.