Мужеедка - Джиджи Леванджи Грэйзер

Кларисса не купилась.

— Джозеф Аарон Кингсли Мейсон, я тебе не нравлюсь.

— Кларисса, я просто не хочу спешить… А откуда ты знаешь мое полное имя?

— Из Интернета. И умоляю, оставь эти свои «не хочу спешить». У последнего парня, который «не хотел спешить», в штанах оказался кедровый орешек.

— За это не волнуйся. У меня там скорее фундук.

Кларисса наконец подсела к Аарону, и он заключил ее в объятия:

— Вот и умница.

— Ты считаешь меня толстой.

— Ничего подобного. Ты нормальная.

— Ты считаешь меня нормальной?

— А что тут плохого?

— Что плохого? Еще скажи — «очаровательно пухленькая» или «крепко сбитая»!

— Ты великолепна, всегда была великолепна, и сама это знаешь.

— Все равно я тебя ненавижу, — соврала она.

— Пойми, солнышко, я родом из Джорджии, где ценят хороших производителей.

— Ты отвратителен. Ну-ка, быстренько скажи, что никогда не занимался сексом с домашними животными.

Он ухватил ее за бедро и стиснул — не больно, но по руке от Клариссы все равно заработал.

— Если девушка слишком разборчива в еде — значит, в спальне жди проблем. Девушка, которая не любит есть, — не любит есть. Понимаешь, о чем я?

Кларисса поняла. И улыбнулась.

— Я никогда не была привередой в еде. И не в еде тоже. — Она ткнула его в бок.

— А я горжусь своими столовыми привычками, — отозвался Аарон. — Давай-ка выберем по пижаме и залезем в постель.

Он поднялся и открыл ящик комода, доверху наполненный хлопчатыми, шелковыми и кашемировыми пижамами.

Кларисса выбрала голубой кашемир.

Переодевшись, она так ловко нырнула под бок к Аарону, как будто выполняла этот ритуал уже лет пятьдесят. Не хватало только вставной челюсти в стакане на прикроватной тумбочке.

Поерзали на постели, Аарон обнял ее, и они прижались друг к другу, как две чайные ложечки. Кларисса вдруг смутилась. Прижиматься к кому-то для нее было чем-то очень интимным. Она не припомнила бы, когда мужчина по-настоящему обнимал ее. Что еще печальнее, не помнила даже, когда в последний раз тосковала по таким объятиям.

Клариссе вдруг стало до ужаса жаль себя.

— Не возражаешь, если к нам кое-кто присоединится? — спросил Аарон.

Кларисса извернулась и уставилась на него.

— Я так и знала! Я знала, что ты окажешься… — Она откатилась на край кровати.

Аарон вытащил из-под одеяла желтого акантуруса.

Кларисса покачала головой и подползла обратно. Бежали минуты.

— Дети будут с нами спать или отдельно? Как ты хочешь? — спросил Аарон.

Кларисса быстро поцеловала его.

— Эти паршивцы? Пусть ночуют в гараже.

Кажется, он не заметил, как у нее дрогнул голос.

Еще немного полежали молча; Кларисса старалась дышать с ним в такт, находя удовольствие в этом медленном, ровном ритме.

— У тебя дрогнул голос или мне послышалось? — спросил Аарон.

Спору нет, он здорово рисковал со своей плюшево-игрушечной затеей. Хотелось испытать Клариссу, проверить, насколько она готова мириться с его (относительно безобидными) придурями, — и она прошла испытание блестяще. С другой стороны, он ведь не требовал от нее секса с хоботом плюшевого слона или хвостом акантуруса, а то и еще чего покруче из репертуара бзиков процветающих холостяков Лос-Анджелеса. А ведь мог бы. Мало ли он наслушался диких историй в раздевалке спортклуба от агента из актерской ассоциации с неизменной красной банданой на башке и обручальным кольцом, смахивающим на наручники, и от продюсера телесериалов со страстью к гавайским рубахам и крэку.

Что скрывать, у Аарона тоже был свой бзик. Но ничего такого, с чем не смог бы справиться опытный психоаналитик или даже психолог из «Службы доверия». Он вырос в имении Мейсонов. Друзей было мало, а родители вечно отсутствовали по причине пьянства, обоюдных измен, работы или элементарного равнодушия. Попав совсем малышом в больницу из-за своей покалеченной ступни, он получил в подарок плюшевого мишку и сохранил игрушку до самого отъезда на учебу. Понятное дело, университетские дружки-сокамерники стали бы коситься на парня, который в постели предпочитает плюшевое зверье грудастой девице, завидно одаренной в искусстве одной рукой держать пивную банку и сигарету, а другой ублажать кавалера.

Покончив с учебой, Аарон двинул прямиком в Лос-Анджелес. И чем меньше власти он имел над окружающим миром, тем обширнее становилась коллекция пушистиков. Он придумывал им имена, даты рождения, характеры. Ему нравилось, как они пахнут, и нравилось их гладить.

Ну да, он парень с чудинкой, так что ж? Собирают ведь другие холостяки автомобильные колпаки и пивные бутылки… Чем он хуже? По крайней мере, ему не грозит порезаться и заработать столбняк.

Честно говоря, Аарон мечтал увидеть Диснейленд со дня приезда в Лос-Анджелес, но пригласить было некого, а в одиночку развлекаться глупо.

И тут появилась Кларисса, готовая к любым приключениям, лишь бы без крови, грязи и дешевой обуви.

Диснейленд.

С утра Аарон узнал, что его проектом заинтересовался режиссер — зрелый, с опытом и послужным списком не из одних видеороликов, рекламы и тупых сериалов.

Режиссер сам позвонил Аарону, чтобы поговорить о сценарии, и явно жаждал немедленно приступить к работе.

Аарону захотелось отпраздновать. Неожиданно для себя он подумал о Клариссе… и поверить невозможно! Богиня Беверли-Хиллз, знаток самых крутых ресторанов, ночных клубов и журналов, заставившая Аарона сменить свой одеколон на французский, заверещала (в хорошем смысле) при упоминании о Диснейленде.

Аарон был счастлив.

Внезапно он осознал, что относится к Клариссе куда серьезнее, чем сам считал и чем должен был. Он скучал по ней дни напролет — настолько, что вид смазливого личика или аппетитной фигурки вызывал в памяти одну лишь Клариссу. Конечно, он мог переспать с ней на последнем свидании… даже собирался с ней переспать, но за равиоли с лобстером внезапно решил (к собственному удивлению), что не станет этого делать. Кларисса была для него чем-то большим… Она дарила ему вдохновение.

Благодаря ей ему захотелось остаться в Лос-Анджелесе и преуспеть. И быть может, в один прекрасный день, когда он добьется всего, чего хочет, Кларисса его полюбит, а значит — поймет и простит за то, что он сделал.

Разумеется, предварительно намылив ему шею.