Бабочка и огонь - Хельга Нортон

— Было бы прекрасно… — Ада подошла к двери и щелкнула выключателем. Небольшое пламя, зажженное Питером, оказалось единственным освещением. — Так лучше?

— Да, конечно, — он сел на пушистый серый ковер перед камином и сделал большой глоток бренди. — Черт, как я рад, что ужин наконец-то закончился.

— Я тоже, — откликнулась она, усаживаясь рядом. — Знаешь, я просто счастлива, что здесь не было мальчиков. Даже представить страшно, как на них повлияла бы ваша с Эдом перепалка.

— Еще одно слово в твой адрес, и я бы его прибил!..

Ада медленно поднесла к губам свой бокал.

— Мне как-то не по себе, когда детей нет рядом…

— Ты обычно взбиваешь им подушки и подтыкаешь одеяла, когда они ложатся спать?

— Люблю сидеть рядом, когда они засыпают.

— Дети напоминают тебе о сестре? Как ее звали? Патриция?

Ада кивнула.

— Мы были по-настоящему близки с ней, и ее мужа я тоже очень любила. Время от времени мне даже кажется, что они где-то рядом. Иногда я чувствую их присутствие, особенно, когда дело касается детей.

Она замолчала, пристально глядя на разгоревшийся огонь. Огненные отблески золотили ее волосы и придавали Аде сказочный вид.

— Там, наверху, они должны быть спокойны, зная, что дети находятся на твоем попечении.

Ада вздохнула, поставила бокал рядом с собой и обхватила колени руками.

— Они знали, что я с первых дней обожаю Билли и Бака, — просто ответила она, — и готова ради них на все.

— Даже выйти замуж вот так — не по чувству, а по сговору?

— Это было самое простое решение в моей жизни. — Лукавая белозубая улыбка осветила ее лицо. — Я сразу поняла, что ты — отличная партия.

— Ты сделала ставку на то, что если я соберусь с силами, то смогу победить огнедышащего дракона? — Питер хмыкнул. — А вдруг это не так?

Вовсе нет, захотелось сказать ей ему в ответ, просто я по уши влюбилась в тебя, дурачок. Но как же объяснить тебе это, как открыться? Да ты еще, пожалуй, и не готов к таким признаниям…

— Я вышла за тебя, потому что мы нужны друг другу.

— На короткое время.

Негромкие слова прозвучали, как предупреждение.

— Питер…

— Ты хочешь сказать, что я не прав? К сожалению, это так, моя дорогая… — Он плеснул себе в бокал бренди. — И только Господу Богу известно, будем ли мы вместе. Если говорить честно, я бы не хотел, чтобы мы расстались…

— Приятно это слышать, — призналась Ада и положила ладонь на его плечо.

Сухое полено щелкнуло, и рой золотистых искр взмыл к прокопченному потолку камина, ярко осветив лица Питера и Ады.

— Расскажи мне о себе, Питер, — попросила она, заглянув ему в глаза. — Я хочу, чтобы ты навсегда освободился от этого тяжкого бремени, и мы никогда больше не касались твоего прошлого.

— Ты хочешь узнать мельчайшие подробности моей непутевой жизни?

— Я полагаю, что это надо сделать — для твоего же блага.

Он молчал, погрузившись в свои мысли.

— Я знаю, — нисколько не обидевшись, продолжала она, — ты окружил себя и свою прошлую жизнь неприступной стеной. Но вот у тебя появилась жена, которая постучалась к тебе, и не остается ничего иного, как открыть дверь и впустить ее.

— Ты так считаешь?

— Я очень надеюсь на это, Питер. Как видишь, жена у тебя особа настырная, лезет с расспросами прямо в душу…

— Да, с женой мне повезло, — в глазах Питера заплясали веселые бесенята. Он нагнулся и подбросил очередное поленце в камин. — Ладно, согласен. Слушай… Случай свел моих родителей вместе. Они стали встречаться, безумно увлеклись друг другом и провели беззаботное лето. Ночные прогулки в обнимку, нежное пожатие рук и пьянящие поцелуи… Скоро моя мать почувствовала, что беременна. Она поторопилась сообщить эту счастливую новость отцу, а в ответ услышала сухое «извини», так как он был уже помолвлен с другой. Мой дед помог отцу дружеским советом, и дело уладилось миром.

— Он заплатил ей?

— И тем самым подтолкнул к выходу на уличную панель.

— О, Питер!

Ада спрятала лицо в ладони.

— Когда мне исполнилось шестнадцать, мать, не вынеся лишений, умерла, а я оказался на самом дне жизни. К тому времени отец тоже покинул этот мир. Его жена не смогла родить ему детей, отчего дед был в отчаянии. Вспомнив о беременной девочке, от которой он откупился много лет назад, дед стал разыскивать ее и ребенка.

— И его поиски увенчались успехом, — добавила Ада.

— Да, но совсем не о таком внуке он мечтал. Я презирал его за лицемерие и не скрывал своего презрения. Дед старался не обращать на это внимания и давал мне все, что имел: еду, одежду, крышу над головой… Все, что можно купить за деньги, предоставлялось мне без колебаний. Но единственную вещь, которую он просил у меня взамен, я отказался дать.

— Поменять фамилию? — догадалась Ада после мимолетных раздумий.

— Да, — Питер кивнул. — Долгие годы дед умолял сменить мою фамилию на Честерфильд. Но я был тверд, как кремень.

— Это был единственный способ продлить род.

— Ты права. Моя фамилия — Стил, и то, что меня называли бы Честерфильд, нисколько не изменило бы обстоятельства моего рождения.

— Но ты все-таки нашел с дедом общий язык, верно? Несмотря на то, что он так поступил с твоей матерью?

— Да, — признал Питер, — я сделал это. Он был одинокий человек, неглупый, но натворивший кучу ошибок за свою жизнь. Дед никогда не пытался оправдаться или взвалить вину на других. Он любил повторять: «Я такой, какой есть». И за это я его уважал…

— Налей мне, пожалуйста, еще бренди, — попросила Ада, протягивая Питеру бокал.

Он молча встал и выполнил ее просьбу, не забыв и про себя.

— Ты жил отдельно?

Ада сделала глоток.

— Я полагаю, ты спрашиваешь о ферме?

— Да.

— С той самой минуты, как вернулся, я стал работать и копить деньги, чтобы купить собственный дом. И когда мне перевалило за двадцать пять, купил соседнюю ферму. Она была очень небольшой по сравнению с тем поместьем, которым владел дед, но мало-помалу я стал подкупать близлежащие земли, и сейчас ферма никому уже не кажется маленькой.

— Но жил ты все равно с дедом?

— Очень скоро доктора обнаружили у него рак. — Питер не отрывал глаз от огня в камине, его лицо было бесстрастно. — Что я еще мог сделать?

— Ты поступил великодушно, — сказала Ада и склонила голову ему на плечо. — Такого внука еще поискать.

— Я прошел хорошую жизненную школу, моя дорогая, — он обнял ее за талию. — Я мог бы привезти тебя сюда сразу после свадьбы. Но вместо этого отправил вместе с мальчишками на свою ферму. Хочешь знать, почему? — Он не ждал ее ответа, просто рассказывал. — Я не хотел, чтобы ты обнадеживала себя комфортом этого дома и, когда бы пришла пора расставаться, ушла без сожалений.