Дерзкая наследница - Элизабет Бойл

— Я прошу вас: оставьте его в покое.

— Запомните мои слова, Лили. Я буду следить за Адамом и добьюсь от него признания. А если мне это не удастся, я упрячу его в Ньюгейтскую тюрьму, где он будет оставаться до тех пор, пока вы оба не поумнеете.

— Если вы оставите его в покое, — процедила Лили сквозь зубы, — я поеду с вами в Париж. Я больше не доставлю вам хлопот, но при одном условии: не трогайте Адама.

Уэбб посмотрел на руку, вцепившуюся в его рукав. Пальцы Лили были холодными, как лед, и этот холод он ощущал даже сквозь ткань сюртука. Однако глаза ее пылали, и было совершенно очевидно: Лили во что бы то ни стало хочет спасти Адама.

И тут Уэбб, к собственному удивлению, вдруг почувствовал укол ревности. Пришлось напомнить себе: Лили интересует его лишь потому, что она похожа на Аделаиду. И кроме того, он заинтригован ее секретами.

Он пристально взглянул ей в глаза.

Эти сияющие зеленые глаза сейчас смотрели на него с каким-то странным выражением — возможно, с беспокойством. Или Лили чего-то от него ждет?..

Во всяком случае, сейчас в ее взгляде не было обычной враждебности.

Уэбб неожиданно привлек ее к себе, но Лили, тут же догадавшись о его намерениях, попыталась отстраниться. Упершись ладонями в грудь Уэбба, она уклонялась от его настойчивых губ и думала о том, что вот-вот закричит, позовет на помощь, устроит скандал, если он немедленно не отпустит ее. Однако она так и не закричала…

Губы Уэбба впились в ее уста, и вскоре Лили перестала сопротивляться. А потом она обвила руками его шею и, приоткрыв губы, ответила на поцелуй.

И тут Уэбб окончательно убедился в том, что не ошибся: странное поведение Лили — всего лишь маска, скрывавшая подлинную женскую страсть.

Они слились в объятии, и сюртук Уэбба стал почти таким же мокрым, как платье Лили.

Его охватило страстное желание, и он, пытаясь взять себя в руки, мысленно твердил: «Ложь, все это ложь. Лили — лживая женщина!»

Усилием воли он все же заставил себя отстраниться. Потом взял шаль и накинул на плечи Лили. Наконец спросил:

— Вы отправитесь со мной в Париж, не так ли? — Он принялся растирать ее холодные руки.

— Да, — ответила Лили. Она бросила взгляд в сторону балкона, затем снова посмотрела на Уэбба. — А вы сдержите свое слово?

Он старался не смотреть на ее губы, старался не думать о том, что она ответила на его поцелуй. Но она принадлежала ему. Во всяком случае — в данный момент.

— Сдержу, — ответил наконец Уэбб. — Но почему вы, Лили, не сдержали слово? Ведь в тот вечер, в саду, вы согласились отправиться со мной в Париж.

— Я вас тогда не обманывала. К тому же я не говорила, что вам будет легко со мной. И вы же сами просили лорда Драйдена, чтобы он нашел мне замену. Вы сами отказывались от моих услуг. — Лили прикоснулась кончиками пальцев к своим губам, чуть припухшим, и на ее лице появилась улыбка.

— Отказывался, но только из-за вашего притворства, — ответил Уэбб.

Они смотрели друг другу в глаза, и Уэбб думал о том, что перед ним сейчас совсем другая Лили — «малышка», оказывается, повзрослела.

Лили зябко поежилась:

— Мне надо переодеться. Я простужусь, если не согреюсь.

Уэбб едва не предложил ей свои услуги, но вовремя спохватился: что за нелепая мысль? Черт возьми, да он теряет рассудок! Это же Лили. Маленькая Лили. Докучливая и неловкая Лили. Может, она снова солгала и вовсе не собирается отправляться в Париж?

Лили уже отдернула занавеску, намереваясь уйти, но вдруг остановилась и взглянула через плечо на Уэбба.

— Чем я себя выдала? — спросила она.

— Не понял…

— Чем я выдала себя? Как вы догадались, что я притворяюсь?

— Когда вы танцевали, вы явно переигрывали.

— Когда танцевала? Какие глупости, — усмехнулась Лили.

— Глупости? Но вы же специально делали все, чтобы выглядеть ужасно. Недаром месье Бовуа сравнил вас с деревянной куклой. — Уэбб рассмеялся. — Вы действительно выглядели ужасно, Лили.

Она молча улыбнулась и шагнула к Уэббу…

В следующее мгновение он почувствовал сильнейший толчок в грудь — и вдруг оказался на балконе, Лили каким-то непостижимым образом успела распахнуть перед ним балконную дверь. Дверь моментально захлопнулась, и Уэбб услышал, как щелкнула задвижка. Он оказался под проливным дождем.

Взглянув на него с улыбкой, Лили отчеканила:

— Танцы, мистер шпион, — это единственное, в чем я не притворялась. — С этими словами она покинула альков, оставив беднягу мокнуть под дождем.

Уэбб снова чихнул.

— Будьте здоровы! — крикнула Лили из-за ширмы — модистка делала ей последнюю примерку.

Лорд Драйден, София и Жиль тоже находились в будуаре Софии. Начались приготовления к путешествию.

— Что заставило вас выйти на балкон вчера вечером? — с интонациями заботливой матери спросила София. — Вам еще повезло, что вы не слегли в постель.

Накануне Уэбб долго стучал в балконную дверь, но никто не пришел ему на помощь. Пришлось спускаться по увитой плющом стене. Когда до земли оставалось футов десять, замерзшие пальцы разжались, и Уэбб свалился чуть ли не в объятия отъезжавшей герцогини.

— В самом деле, мистер Драйден, вам следует вести себя более осмотрительно, — снова подала голос Лили.

Услышав веселый смех бессовестной девчонки, Уэбб невольно сжал кулаки. Придется проучить ее как следует!

— Просто произошла ошибка… — пробормотал он, игнорируя удивленные взгляды отца и Жиля.

Когда Уэбб, спустившись с балкона, вернулся в бальный зал, Адама с матерью и графини там уже не было. Расспросив гостей и слуг, он выяснил, что все трое давно покинули Байрнвуд. Уэбб, конечно же, расспрашивал и Софию с Жилем, но те в ответ на все вопросы лишь пожимали плечами; если они что-то и думали по поводу внезапного отъезда гостей, то держали свое мнение при себе.

Тем временем Лили, стоявшая за ширмой, внезапно обрела прекрасную память и принялась излагать родословную де Шевену. Потом она описала расположение всех комнат в обоих домах покойного и рассказала трогательную историю о полевых цветах, которые нарвала для похорон своей любимой учительницы, сестры Мари-Руфины.

«Своей сверхъестественной памятью она бы затмила наших лучших агентов», — подумал Уэбб.

Как бы в подтверждение его мыслей, лорд Драйден сказал:

— Замечательно, Лили, просто замечательно! Мне уже давно следовало завербовать вас. О чем я думал? Почему позволил отправить вас в Америку? Там вы только зря растрачивали свои таланты.

Что же касается двухнедельного «плохого поведения», то Лили дала вполне убедительное разъяснение: она просто боялась возвращаться в Париж, ей вспоминалась революция, вспоминались ужасы террора. Слезы, стоявшие в глазах молодой женщины, наилучшим образом подтверждали ее слова.