Измена. Добейтесь меня заново - Tommy Glub

Каждый миллиметр тела становится оголённым нервом. Меня пьянит и дурманит аромат моих бывших, а их близость распаляет всё сильнее. Не замечаю, как сама, ведомая своей страстью, прижимаю мужчин ближе. Это что-то запретное. Что-то дико невероятное. Я теряюсь, не понимая, как это сумасшествие, вообще, может происходить с нами.

Я не хочу останавливаться и знаю, что они — тоже. Сева и Адам не переговариваются, они будто молчаливо соглашаются с тем, что оба участвуют в ласках, а я от двойного напора плыву, утекаю. И если всего несколько минут назад я видела в Раевском свою опору, то сейчас вся земля уходит из-под ног оттого, что я слышу его страстные стоны и рваное дыхание.

Адам опускается ниже. Его жаркие поцелуи доходят до промежности, а затем возвращаются обратно. Сева, отпустив моё лицо, тоже ведёт ниже. Целует шею и покусывает кожу, пощипывает совсем чувствительные соски и сминает грудь. Что-то шепчет, но за стуком собственного сердца я ничего не слышу. Я горю и сгораю в этом огне неминуемой страсти. Физически чувствуя их желание.

Прижимаюсь спиной к прохладному стеклу, сопротивляясь жгучим мурашкам. Беспорядочно выдыхаю стоны и знаю, что скоро мне совсем снесёт башню. Да мне уже её сносит . Собственное тело двигается навстречу ласковых и жарким прикосновениям мужчин. Я хочу их обоих.

Даже предположить не могла, что они оба смогут настолько меня возбудить. Что я буду, в прямом смысле этого слова, таять от их поцелуев, касаний, шёпота…

Конечно, я прекрасно помню о их предательстве и о том, как больно они мне сделали. Только сейчас так всё равно. Я хочу утонуть в этом желании, окунуться в забвение и ни о чём не думать… И Сева, и Адам позволяют мне это сделать.

Чувствую, как Раевский стягивает с меня джинсы, а Сева — футболку. Остаюсь в чёрном белье из тонкого и замысловатого кружева и встаю на прохладный пол босыми ногами. Голова кружится, но мужчины вовремя подхватывают меня спереди и сзади.

— Это безумие… — шепчу в затуманенном сознании.

— Не волнуйся, я рядом, — волнующе отвечает Сева и разворачивает меня лицом к Адаму.

Встречаюсь с потемневшими серыми глазами, затягивающими в свой омут желания и забвения.

— Я безумно тебя хочу… — признаётся он и прижимается лбом к моему лбу.

Обнимаю его за шею и притягиваю ближе. Хотя, казалось бы, куда ещё ближе? Чувствую, как он напряжён, и глажу ладонями плечи, крепкие мышцы рук, груди, неотрывно смотрю ему в глаза. Он обнимает меня за талию, поглаживая спину. Понимаю — ещё немного, и мы не сдержимся. Нас унесёт водоворот этой страсти. Бесповоротно. Неизбежно.

Вновь тянусь к его губам и пропадаю насовсем. Адам целует напористо, непреклонно. Провожу руками обратно к шее и, обняв мужчину, зарываюсь пальцами в его волосах. Ощущаю Севу сзади. Муж прижимается к моим бёдрам, поглаживает попку, целует спину. Его большие горячие ладони оказываются на моём плоском животике, который он нежно оглаживает по кругу.

В какой-то момент я разворачиваюсь в их руках и тянусь к Севе. Теперь мы сливаемся воедино уже с ним, пока Адам расстёгивает ремень на джинсах. Опускаюсь прикосновениями до паха мужа, глажу его сквозь брюки, подмечая, насколько сильно он возбуждён. Никогда не видела его таким твёрдым и горячим. Так сильно заводит присутствие Ада? Странно. Но меня это заводит не менее, потому я и не в силах его винить за это. Никто из нас до конца не понимает, что происходит. Их руки блуждают везде. Уже нет места, где бы они не побывали…

Попой вжимаюсь в Раевского, когда тот приспускает джинсы. Срываю с его губ стоны, предвкушая момент соития.

Дрожь проходится по всему телу, когда между поцелуями я выдыхаю:

— Больше не могу…

Они оба хотят меня. Прямо сейчас. Одновременно. От этих мыслей возбуждение ударяет в голову намного сильнее, чем раньше. Темнеет в глазах и пульс в висках бьётся так сильно…

Хочу что-то сказать, как слышу трель телефона. Разум вмиг прорывается сквозь пелену желания. Смотрю на дисплей и замечаю надпись: «Дочка».

— Нет, Ви… Только не это… — шепчет, или даже стонет, Сева, зная, что это может закончиться не тем, чем мы все хотим.

— Городецкий, — произношу неожиданно строго, — звонит твоя дочь. Будь уже человеком и не думай членом. Могло что-то случится. — Всеволод за секунду выбешивает меня своим эгоизмом. А может, я бешусь на свою опрометчивость… На то, что поддалась своим желаниям. Скорее всего второе, потому и злюсь. А ещё злюсь оттого, что так и не кончила. — Извини, Адам, — добавляю быстро и выворачиваюсь из двойных объятий, заметив его кивок.

Обеспокоенно отвечаю на звонок и рвано дышу, стараясь угомонить трепещущее сердце:

— Да, малыш? Что-то случилось?

Глава 12

— Да, малыш? Что-то случилось? — спрашиваю судорожно. Меня жутко трясёт. Может, что-то произошло? А я тут… Непонятно, чем занимаюсь. Бросаю взгляд на мужчин и постепенно трезвею.

— Ничего, — удивлённо выдыхает Линка. — Я просто звоню сказать, что мы доехали и идём играть, — уже хихикая, говорит.

— А-а, — тяну и ударяю себя по лбу. Ну, что за мать такая? Они же всегда звонят, когда куда-то уезжают. Сама ведь этому приучила. — Хорошо. Тогда приятного вам вечера, мои родные.

— Спасибо! И тебе, мамочка, — отзывается дочка. На фоне слышу голос папы, который зовёт внучку к себе. — Мы пошли. Люблю тебя!

— И я тебя люблю. Идите, — губы трогает нежная улыбка. Прощаюсь с Линой и сбрасываю звонок, выдохнув. С ними всё в порядке, успокойся, Виолетта.

— Вилу, — аккуратно зовёт Адам, подходя ближе. Лезет за поцелуем, но я отворачиваюсь. Передо мной сразу оказывается Сева. Вглядывается в глаза и тянет ко мне руки. Они всё ещё разгорячённые тем, что только произошло между нами. Я тоже. Но не знаю, как теперь быть.

Снова вздыхаю. Какой-то дурдом! Что я устроила? Злость на саму себя поднимается и бурлит внутри. А они чем думали? Хотя понятно, чем… Совсем с ума сошли, господи…

— Не трогайте меня, — отчеканиваю холодно. — Уходите, — бросаю через секунду.

Вижу их растерянные лица, и сама теряюсь. Если они сейчас что-то скажут или продолжат касаться меня своими горячими большими ладонями, я сдамся. Снова утону в пучине чувств, страсти и эмоций. А так продолжаться не может.

От этих двоих мне сносит