Преследуемая - Лилиана Карлайл

Это Клара, даже если это всего лишь ее оболочка.

Я неловко обнимаю ее, чувствуя остроту ее костей под больничной рубашкой. Я обнимаю ее до боли крепко, зарываясь лицом в ее шею и рыдая.

Она жива.

— Ты здесь, — выдыхаю я. — Ты здесь.

— Так и есть, — шепчет она. Я дрожу в ее объятиях, и, несмотря на ее слабое, оскорбленное состояние, она утешает меня.

— Ты не должна плакать, — упрекает она, но ее собственный голос срывается, когда мы обнимаем друг друга.

— Я просто так сильно люблю тебя, — плачу я. — Я люблю тебя, я скучала по тебе…

— Я знаю, — говорит она.

Мы долго стоим так, пока я, наконец, не отстраняюсь, чтобы рассмотреть ее черты. На левой стороне ее лица синяк, а на губе порез. Синяки и струпья покрывают ее шею и тело.

— У меня было обезвоживание, — говорит она, замечая, что я изучаю ее. — Но не более того.

— Что с тобой случилось? — Мягко спрашиваю я. — Это твой Альфа сделал это с тобой?

Она качает головой. — Это был не мой Альфа, — говорит она. — Я никогда не встречала свою настоящую пару. Он где-то там, и мы были друг без друга много лет.

Ее слова сбивают меня с толку. Может ли она хотеть встретиться со своей парой после всего, через что ей пришлось пройти?

— Подожди, — медленно говорю я. — Ты все еще хочешь быть со своим Альфой?

Она поднимает бровь. — Конечно, Бекка. Я хочу увидеть, каково это — быть с тем, с кем тебе предназначено быть.

От ее слов у меня отвисает челюсть. — Но… зачем тебе…

— Почему я должен хотеть быть с человеком, которого выбрала для меня жизнь? Это подарок. И это то, чего я не замечала годами, и все потому, что кто-то хотела вмешаться в мою судьбу.

Я сижу там, ошеломленная тишиной.

— Когда мы были детьми, ты сказала…

— Именно. Когда я была ребенком, — хрипит она. Ее раздраженные глаза смотрят в мои, слегка прищурившись. — Никто из нас ничего не знал. Мы были напуганы и сбиты с толку, и имели на это полное право. Но я не боюсь наконец-то встретить человека, с которым я должна быть.

Я открываю и закрываю рот, не зная, что сказать.

— Есть кое-что еще, что тебе нужно знать, — говорит она. — Коллекционеры меня не забирали.

Мне требуется мгновение, чтобы ответить. — Что?

— Это были не они, — настаивает она. — Я не уверена, кто это был, но это были не они.

Я держу ее за руку. — Я убью их. Мне все равно, кто это, я разрушу их жизни.

Она слегка улыбается мне. — Я уверена, что этим уже занимаются другие люди.

Что-то не сходится. У меня такое чувство, что она что-то скрывает, но я не могу быть уверена.

Кожа. Перец.

Знакомый аромат ласкает меня, слабо плывя по коридору.

Внезапно все встает на свои места.

— Клара… кто тебя нашел? Как ты сюда попала? — Медленно спрашиваю я. Но я уже знаю ответ.

Она не отвечает, но ее губы изгибаются в едва заметной улыбке. — Я не должна была тебе говорить, — вздыхает она. — Но ты чувствуешь его запах, не так ли?

— Калум, — шепчу я.

— Я не думаю, что он еще ушел, — говорит она. — Иди к нему.

Я в шоке. — Но ты…

— Бекка. Забирай его.

Его запах слабый, медленно исчезающий, но я иду за ним, как могу. Люди в приемной пялятся на меня, когда каждый мускул моего тела приближается к нему.

Альфа-Альфа-Альфа

Он спас Клару.

Он вернул Клару.

Я бегу по коридору, заворачивая за углы, когда его запах усиливается.

Вдалеке виднеется лифт, его двери закрываются.

Альфа!

Я просовываю руку внутрь, прежде чем они полностью закрываются, и они снова открываются.

Он там.

Он стоит в черной толстовке и темных джинсах, его темные волосы растрепаны, как будто он провел по ним пальцами. У него растрепанный вид, которого не было несколько дней назад, и он никогда не выглядел более красивым.

— Ребекка, — бормочет он.

Я захожу в лифт, жду, пока закроются двери, затем нажимаю кнопку аварийной остановки. Его глаза расширяются от шока, на лице появляется замешательство. Мы резко останавливаемся, машину трясет, и я падаю в его объятия. Он крепко обхватывает меня ими, до боли прижимая к себе.

И его запах.

О Боже, его запах.

Прошло несколько дней без него, и мое тело реагирует так, словно я изголодалась по прикосновениям годами, а не днями.

— Ты сделал это, — шепчу я, обхватив его щеку. Мои пальцы танцуют по щетине, и я не могу не улыбнуться ему.

Его взгляд смягчается, и хватка на мне крепче. — Да.

— Ты спас ее. — Мои глаза скользят по его лицу, останавливаясь на его губах.

— Да.

— Я… — Я в замешательстве качаю головой, глядя в его изумрудные глаза. Я не могу перестать прикасаться к нему; мои пальцы танцуют по его лицу, обводя идеальные черты.

Его запах пронизывает возбуждение, и его взгляд опускается на мои губы.

— Я собирался уйти до того, как ты меня увидишь, — признается он. — Но я хотел увидеть тебя счастливой, хотя бы раз.

Он выдыхает эти слова в нескольких дюймах от моего рта, и я встаю на цыпочки, чтобы прижаться губами к его губам. Я отчаянно целую его, притягивая к себе, ощущая его вкус на своем языке. Он отвечает рычанием, разворачивая меня так, что я оказываюсь у стены, его большое тело охватывает мое.

Его член, твердый как скала, упирается мне в живот, и я провожу ладонью по нему через штаны, ощущая его большую длину.

— Я так чертовски сильно скучал по тебе, — рычит он мне в шею. — Я скучал по твоему вкусу. — Он облизывает мою шею, проводя языком до ключицы.

Скользкое пятно скользит по моим бедрам, кабина лифта наполнена моим ароматом.

— Ты пахнешь так чертовски вкусно, — шипит он мне на ухо, и я откидываю голову назад и стону. Его рука проникает под мои леггинсы, его пальцы скользят по скользкому месту между моей киской, и он стонет.

— Мне нужно кончить, — выдыхаю я, прижимаясь к нему, мое тело сходит с ума от желания. — Пожалуйста, Калум, прикоснись ко мне.

Его пальцы немедленно находят мой клитор, с легкостью описывая со мной круги. Его язык у меня во рту, пока я поднимаюсь все выше и выше, мое тело трепещет от удовольствия.

Это совсем не занимает времени. Мои мышцы напрягаются, и из меня вытекает жидкость, когда я испытываю оргазм. Я кончаю под его пальцами, постанывая ему в рот, когда мое тело сотрясается от ощущений.

Было бы неловко, если бы я уже не была так возбуждена.

Мое тело было создано для него.

— Еще, — выдыхаю я,