Чародейка. Ходящая по грани - Елена Голубина

— Хорошо, — Лиллэ опустила самострел, — свяжи его! И весь оставшийся путь ты пойдешь впереди.

Угго послушно кивнул, выполнив порученное, и напоследок одними губами произнес в сторону бессознательного корха:

— Прости приятель, так нужно было…

***

Сознание возвращалось долго и мучительно. Меня окружала тьма и только. Даже когда я открыла глаза, я могла видеть исключительно беспросветную темноту. Постепенно начали возвращаться воспоминания. Попыталась двинуться и осознала, что я просто барахтаюсь руками и ногами в невесомости, не в силах сделать шаг вперед или назад. Всей своей внутренней сутью я ощущала чье — то присутствие. Кто — то за мной наблюдал, очень нетерпеливо ожидая от меня каких — то мыслей или действий. Попыталась рассмотреть сквозь темноту свои руки и ноги. Ничего. Пустота. Представила себе, как приподнимаю ладонь к своему лицу, и тусклый контур обрисовал ее очертание, обозначая мою руку. Тоже самое сделала с другой рукой. И ноги, теперь я их тоже могла увидеть в виде светящегося штрихового рисунка. В голову пришла идея о том, что те слои хаоса, куда я попала, способны материализовать воображаемые мною детали. Решила поэкспериментировать, чтобы разобраться в этом, представив основу, на которой могла бы стоять. Получилось. Теперь я чувствовала под ногами твердое основание и могла передвигаться. Воспоминания о случившемся недавно начали возвращаться. Странность заключалась в том, что теперь картинки из прошлого появлялись в виде подвижных фигур перед глазами, словно я смотрела кино. Правда, видеть я их могла только в монохроме.

Вот Жуть растерянно топчется на песке хаоса, пытаясь понять, откуда ждать опасность. Мы сидим верхом, испуганно озираясь. Ренольд сжимает в руках атрибут, что — то шепча сквозь зубы. Ударная волна сносит нас со спины эппи, и мы падаем вниз, в самые глубокие слои хаоса.

Я могла притронуться к возникшим перед глазами фигурам, но они были бесплотными. Игра воображения. Все происходящее вокруг меня, и я сама были лишь плодом моей фантазии, не более того. Единственное, что я понимала определенно — я существую. Только в качестве чего? Ответ пришел от наблюдателя гулким всеобъемлющим голосом, пробирающим до дрожи:

— Не останавливайся… мне нравится, как ты размышляешь. Твое сознание способно четко воспроизводить картинки. Они получились почти живыми. Давно в моих владениях не появлялись такие интересные существа. Ты ведь из другого мира, так?

Кивнула. Правда, мысленно. Но разговаривающее со мной нечто меня смогло понять.

— Я рад. Наконец, что — то новенькое. Откуда ты?

В воспоминания ворвались картинки улицы, где я жила пока не стала чародейкой. Светило яркое утреннее солнце, верхушки деревьев колыхал ветер, обшарпанные дома из красного кирпича стояли близко друг к другу, я шла вдоль проспекта, на лице, как обычно, было грустное выражение. Это была точно я. Такой я себя помнила, вечно размышляющей над своей никчемной жизнью. В руках я держала дневник несчастий. Воспоминания вызвали во мне неожиданно радостные ощущения. Я скучала по своему дому. Картинка перед глазами, которая теперь обрела гамму разных цветов, начала размываться. На этом я прервала свои размышления о жизни на Земле.

— Восхищен! — Гулко осведомил меня наблюдатель. — Ты ведь чародейка? Как ты попала на Таймарр?

— Меня забрал профессор Шен Хаценгауэр, — в этот раз решила ответить своим голосом. Однако, фигура профессора, в виде штрихового рисунка, все же, обозначилась перед глазами. — Где Ренольд и Якоб? — Я осмотрелась. Как бы я не пыталась думать о них, в пространстве появлялись лишь их воображаемые мною лица.

— Что тебе до них? Лучше нарисуй мне что — нибудь любопытное из вашего мира, — наблюдатель замер выжидающе.

Внутри меня разгорелась волна протеста:

— Пока не покажите мне настоящих Ренольда и Якоба, я ничего больше изображать не стану!

— Как скажешь… — прошептало нечто, — но вынужден предупредить, реальность тебе покажется неприятной. Уж лучше и дальше быть в мире грез, рисуя для моей коллекции новые кадры. У меня уже собралось много воспоминаний. Каждый, попавший в мое владение, отдал за них свою жизнь…

— Покажите их! — Требование прозвучало громко и жалко. Это жуткое существо просто убивало нас, крадя воспоминания из прошлых жизней.

Дымка перед глазами рассеивалась, демонстрируя реальную картину. Мы трое: я, Ренольд и Якоб, удерживаемые полу — прозрачной темной субстанцией висели в воздухе. Лица казались бледными, словно обескровленными, только эмоции были разными. Якоб чему — то улыбался, наверняка, вспоминая радостные события. Глаза Ренольда были закрытыми, лицо приняло страдальческое выражение. Он резко дергал головой из стороны в сторону, плотно сжав побелевшие губы. Даже мысленно страж с кем — то боролся. Себя мне было видеть особенно жутко. Ведь фактически я была с ними, но разум существовал уже отдельно от тела.

Наблюдатель, внимательно следящий за моими эмоциями, решил обозначиться, соткавшись из мрака и представ передо мной в виде черного человекообразного существа, чье тело покрывало подобие беспрестанно движущейся, словно от ветра, темной мантии. Глаза светились фиолетовыми точками. Лица было не рассмотреть, только длинными извилистыми прядями ниспадала борода. В руках существо держало посох, испещренный рунами. Завершал композицию данного посоха блестящий камень треугольной формы, прикрепленный сверху.

— Забудь о прошлой жизни, — посоветовало мне существо, — ее все равно не вернуть, как и твоих друзей. Не стоит терять время. Покажи мне как можно больше воспоминаний, пока жизнь в твоем теле окончательно не угасла.

Еще чего. Я демонстративно прятала любые свои мысли от самой себя. Оказалось, это мучительно трудно — ни о чем не думать.

Мое молчание прервал еще один сумрачный гость, появившийся в виде вибрирующей субстанции с помехами. Торгал! Так, кажется, Франт назвал ту тень, заключенную в имперский капкан. Заприметив мое висящее, почти бездыханное тело, существо, подлетело вплотную к наблюдателю, передавая ему информацию в виде звуков и импульсов. При этом, страшное человекообразное нечто считывало их молча, всматриваясь в движущиеся окружности единственного глаза Торгала. Так ведь тень гипнотизировала своих жертв со слов Ренольда? Или я что — то путаю?

Оторвавшись от собеседника, наблюдатель неожиданно стал задумчив и, кажется, немного обескуражен полученными сведениями.

— Зендорк справедлив, — назвало свое имя существо с посохом, — я оставлю в живых одного из вас, чародейка! Выбирай, кого ты спасешь?

— Всех нас! Нужно спасти всех! — Умоляюще посмотрела на существо. Значит, есть возможность избежать смерти? Тогда нужно приложить максимум усилий для этого.

— Одна спасенная тень за одну жизнь! Выбирай! — Нетерпеливо произнес Зендорк. Идея отпускать даже одного ему была не