Феникс по имени Рита. - Тина Ворожея

 - Мам, а как ты Марго стала? - голос дочери звучит задумчиво, она кусает кончик карандаша и напряженно смотрит на меня.

Я вздыхаю и молчу. Делаю вид , что внимательно считаю петли набирая розовую, пушистую нить пряжи на тонкие спицы. Подумать только, к началу октября я стану бабушкой для малюсенькой девчушки! Беременность у Юльки протекает хорошо, чувствует она себя отлично, только обреченно вздыхает когда смотрит в зеркало на свой выступающий животик. Она прилежно, под моим контролем посещает своего гинеколога и выполняет все его рекомендации. Так же прилежно она готовится к выпускным экзаменам в школе.

Для того что бы ее допустили к экзаменам мне пришлось изрядно похлопотать. Моя дочь была очень редким гостем на уроках  в школе последний год. Пробелы в знаниях у нее были не просто огромными, а просто гиганскими. Теперь она наверстывала упущенное занимаясь с учителями. Поступать в этом году ей не грозило, но надо было хотя бы закончить школу. В будущем это ей пригодится.

- М-а-а-ам? - нараспев протянула дочь прерывая мои размышления. - Может расскажешь как ты стала Марго?

- Тридцать две! - громко говорю я и откладываю спицы с розовой пряжей в сторону. - Тридцать две петли, как ты думаешь не маловато?

Юлька обиженно фыркает и опять погружается в чтение учебника.

Свою историю я не смогла внятно рассказать ни ей, ни Сергею. Почему-то было стыдно за то, что заставила их пережить весь ужас потери родного человека. Когда убегала из дома думала только о своих чувствах и своих обидах. Оглядываясь назад, недоумеваю как я могла бросить Юльку? Ладно муж, он изменил и врал мне в течении года... Впрочем дочка мне тоже врала.

Я внимательно гляжу на ее низко опущенную голову и скорбно поникшие плечики. Мне становится ее жалко. Юлька думает сейчас, что я ей не доверяю.

- Мне, Вася помог! - говорю я тихо и уверенно, ведь это чистая правда.

- Какой Вася? - шепчет затаив дыхание дочь и смотрит на меня черными, любопытными глазами.

- Зеленый. Вася Зеленый! - я смотрю на уже большой фикус стоящий в белом горшке у окна. - Прости Юля, но я сейчас не готова к признаниям.

Юлька вскакивает с кресла на котором сидела уютно поджав под себя ноги.

- Ты всегда ни к чему не готова! Отец перед тобой чуть ли стелится, а ты все нос воротишь! А он между прочим переживает! Он... Он спиться может! Вот! - она обвиняюще тыкает в меня пальцем с обкусанным ноготком.

Я конечно понимаю, что сейчас у Юльки бушуют гормоны, которые что-там перестраивают в ее организме, а попутно заставляют быть резкой и нетерпимой. Но все равно становится обидно. Я тоже поднимаюсь с дивана.

-  Юля уже поздно ты по прежнему не хочешь ночевать у меня?

- Нет!  Я у тебя оставаться на ночь не хочу. Отцу сейчас трудно. С работы скоро приедет, а дома пусто. Пойду я пожалуй, мамочка! - она подхватив учебник вихрем мчится в сторону выхода.

Я успеваю ее перехватить. Обнимаю и глажу по черным кудрям отросших волос.

- Доченька, тебе нервничать нельзя!

Юля вырывается из моих объятий и смотрит на меня просительным взглядом. Черные глаза блестят от стоящих в них слез. Сейчас взмахнет ресницами и они польются прозрачными ручьями.

Мне этого не хочется. У меня всегда душа переворачивается когда у дочери возникает вот такое настроение.

- Юль, ты только не плачь! - беспомощно бормочу я. - Ну хочешь, пусть сегодня папа сюда придет и мы с ним поговорим. Может до чего и договоримся...

Дочка передумала плакать и смотрит на меня с надеждой.

- Правда? Ты обещаешь с ним помириться? - голос хриплый с плаксивыми нотками.

- Нет, я не обещаю с ним мириться! - быстро говорю я. - Но ты права, поговорить с ним надо, а то какой то дурдом получается!

Юлька благодарно прижимается ко мне.

- Спасибо мамочка! Так он придет сегодня вечером? А меня не провожай, я через калиточку пойду.

Она почти вприпрыжку покидает мой дом. Я смотрю в окно как она радостно тискает во дворе повизгивающую Линду, а затем взбегает на крылечко. Еще проходит несколько минут и в окнах напротив загораеся свет.

Я задергиваю шторы и иду вниз, где в холле висит на стене огромное зеркало в широкой, элегантной раме цвета старого серебра. В темной, загадочной поверхности отражается молодая женщина. Буйные спиральки каштановых волос водопадом покрывают спину и плечи, лицо мне непривычно, несмотря на то, что " ношу" его уже достаточно долго. Поворачиваюсь боком и втягиваю живот, которого у меня и нет вовсе. Грудь рвется вперед, а подбородок гордо вскидывается. Ох, хороша! Я в такую тоже влюбилась бы! Вот как верить Сергею? Кого он перед собой видит? Меня, жену свою бывшую или же богатенькую соседку Марго? Понять это сейчас невозможно. И зачем я себя так перекроила?

Может и права Юлька, помириться нам с ним  надо попробовать? Очень тесно помириться. Возможно и пойму я нечто такое о нем и о себе заодно?

Сергей приезжает поздно. Я наблюдаю в окно заранее потушив свет, как он устало гладит жмущуюся к нему Линду, бросает вороватый взгляд на башню и поднимается в дом.

Примерно через полчаса он в свежей, белой рубашке и с бутылкой шампанского в руке направляется к калиточке в углу.

Я мечусь в тревоге, задеваю мизинцем ноги стол и прыгаю от боли.

- Рита? - звучит внизу голос моего мужа. Решительно шагая он  поднимается по лестнице вверх.

Я почти в неглиже с улыбкой жду его на самом краю ступеньки и смотрю сверху вниз. Он почувствовав мой взгляд поднимает глаза и впивается черными, мрачно сияющими очами в мое лицо.  Не отрывая глаз друг от друга, в полной тишине мы затаив дыхание ждем когда расстояние между нами сократится. Три ступеньки. Две ступеньки. Одна.

Сергей хрипло дышит и останавливается напротив меня. Черные, такие родные глаза, четкий рисунок приоткрытых губ, запах знакомый и некогда так любимый мною. Нос привычно упирается точно в ямочку между ключицами, а губы целуют горячую кожу.