Недоверчивое сердце - Конни Мейсон

Няня наконец получила возможность высвободить Томми из объятий Кейси. Когда она чуть ли не силой тащила мальчика вверх по лестнице, он повернул к Уокеру залитое слезами лицо и, слабо улыбнувшись, с дрожью в голосе пролепетал:

— Я буду помнить, Кейси. Передай маме, что я ее люблю.

— Я не чудовище, Уокер, — заявил Макалистер, когда внук и его няня ушли. — Я полюбил мальчика всей душой и уже составил завещание в его пользу. Когда я умру, все перейдет к Томми. Я забрал ребенка у матери ради его же блага.

— Если бы у вас было сердце, вы не разлучили бы ребенка с матерью. Но вы бессердечный, мстительный негодяй.

Лицо Макалистера стало непроницаемым.

— Изложите ваше дело, Уокер. Нынче воскресенье. Я не имею обыкновения заниматься делами в этот день.

— А я не имею обыкновения заниматься делами в присутствии наемного вооруженного телохранителя.

— Келлерман упомянул что-то о возврате долга.

Кейси кивнул:

— Мы можем поговорить наедине?

— Хорошо. Пройдемте ко мне в кабинет. Но разрешите напомнить, что Келлерман будет дежурить у двери. Одно мое слово — и он ворвется в кабинет.

— Как это удобно для вас, — сухо заметил Кейси. Пройдя по коридору, они остановились у двери кабинета. Макалистер отворил ее и пропустил Уокера в комнату.

— Не предлагаю вам сесть, поскольку, надеюсь, разговор будет коротким. Итак, насчет долга…

Уокер достал из кармана жилета толстый конверт и бросил его на письменный стол. Макалистер взял конверт, вынул из него пачку банкнот и принялся их пересчитывать.

— Здесь все. Больше я вам ничего не должен.

— Откуда вы взяли столько денег?

— Это не ваше дело. Мы квиты.

— Вроде бы так. Я деловой человек, Уокер, простите, что не провожаю вас.

— Есть еще одно дело.

Макалистер ответил циничной усмешкой и сказал:

— Я не склонен больше вас слушать. Всего хорошего, Уокер.

— Позвольте Белл видеться с сыном, — почти умоляющим тоном сказал Кейси (он терпеть не мог просить). — Что в этом худого? Вы же убьете ее, Макал истер!

— Мера за меру. Она убила моего сына.

— Ваш сын утонул.

— Этого не случилось бы, если бы он женился на девушке равного ему положения. Белл затянула его с собой в канаву, и поэтому я от него отрекся. Не женись он на шлюхе, ему не пришлось бы браться за опасную работу, и он был бы жив до сих пор.

— У вашего сына было достаточно здравого смысла и воли, чтобы отстаивать то, чего он хочет. Пойдите на уступки. Вы уже получили опеку над Томми, что плохого, если он будет видеться с матерью?

— Что плохого? Это вернет мне сына? Станет внук более достойной личностью, если будет знать, что его мать — шлюха? Нельзя допустить, чтобы Белл Паркер совратила с пути истинного моего внука так же, как она совратила моего сына. Уходите отсюда, Уокер. Вы сказали свое, а я — свое.

Стиснув зубы, Уокер процедил:

— Вам это не сойдет с рук. Я детектив, вы помните об этом? Я покопаюсь в вашем прошлом, отыщу то, что вас дискредитирует, и это вынудит вас пойти на уступки. А если вы этого не сделаете, обнародую ваши грехи. Вы жестокий и бессердечный человек. Вы причиняете зло людям, которые мешают вам добиваться успеха, и таким образом приобретаете врагов. И я этих людей найду.

Макалистер на мгновение смутился. «Нет, это даже не смущение, — подумал Кейси, — это скорее похоже на страх. Значит, в прошлом Макалистера есть то, что он предпочел бы скрыть навсегда». Уж если кому-то удастся до этого докопаться, так это лучшему детективу из агентства Пинкертона.

— Вам меня не испугать, Уокер. Делайте все, что можете. А сейчас убирайтесь отсюда подобру-поздорову, пока я не велел Келлерману показать вам дорогу.

— Я еще приду повидаться с Томми.

Макалистер расхохотался:

— Желаю удачи!

Белл сидела у себя в номере за столом и обдумывала с мучительной дотошностью свои возможности для того, чтобы вернуть Томми. Возможностей было до жалости мало, да и те ненадежные. Закон был против нее, в ее распоряжении оставались только незаконные способы. И она в своем отчаянии готова была к ним прибегнуть. Она как раз обдумывала доступные ей варианты, когда кто-то постучал в дверь.

Вспомнив, как она отворила дверь накануне вечером и увидела на пороге Кейси, Белл на этот раз спросила:

— Кто там?

— Кейси Уокер.

— Убирайся! — вспылив, отрезала Белл.

Твердо решив добиться, чтобы его впустили, Кейси сказал:

— Я видел Томми.

Как он и предвидел, дверь распахнулась немедленно: ведь он произнес волшебное слово.

— Ты видел Томми? — Щеки у Белл ярко вспыхнули от возбуждения. — Как он? С ним хорошо обращаются?

— Он молодцом, — ответил Кейси, входя в номер, — но тоскует по тебе.

— Господи! — Белл судорожно всхлипнула. — Я не могу этого вынести.

Она упала бы без чувств, если бы Кейси не подхватил ее и не прижал к себе.

— Ты должна быть сильной, Белл. Я пытался уговорить Макалистера пойти на уступки, но он непоколебим. Не волнуйся, я найду способ помочь тебе. Но для этого мне понадобится некоторое время, и, пожалуйста, не отчаивайся.

— Не давайте обещаний, которые вы не собираетесь выполнять, мистер Уокер, — язвительно промолвила Белл. — Расскажите мне о Томми и уходите прочь.

— Томми выглядит прекрасно. Хотя мне страшно не нравится гнусное поведение Макалистера по отношению к тебе, вынужден признать, что о Томми он по-своему заботится.

— Как ты сумел повидать Томми, если даже меня, его собственную мать, не пустил охранник? — снова переходя на ты, спросила Белл.

Кейси похлопал рукой по кобуре с револьвером.

— Некий значительный аргумент убедил телохранителя впустить меня в дом. К тому же надо было обсудить дело с Макалистером.

— Не слишком чистоплотное, я полагаю, — бросила Белл, хмуро взглянув на Кейси.

— Я вернул ему деньги. И попытался убедить его, чтобы он позволил тебе видеться с Томми. К сожалению, этот выродок не желал слушать никаких резонов. Но я этого так не оставлю, Белл. Мне бесконечно тяжело думать, какие страдания я причинил тебе, хотя виновен я только в том, что согласился вести дело, не познакомившись ни с тобой, ни с твоим сыном.

— Я и не думала, что Макалистср переменит свое решение, — покачала головой Белл. — Он всегда ненавидел меня.

— Тебе известно, что он составил завещание в пользу Томми? Твой сын когда-нибудь станет очень богатым человеком.

— Деньги? Томми нуждается во мне больше, чем в деньгах.