Глаза любви - Барбара Картленд

— Вы… вы не ранены? — в тревоге спросила она.

— Вы появились как раз вовремя, — ответил граф. — Он с силой навалился на меня, и я едва успел дернуть за шнур звонка.

— И вы… можете видеть?

Вара бросила револьвер на кровать и заслонила рукой свет лампы.

— Но ведь до рассвета еще далеко! — воскликнула она.

— Однако чудо, которое вы мне обещали, произошло! — подтвердил граф. — Я отчетливо вижу вас.

Только теперь Вара осознала, что на ней ничего нет, кроме легкой, почти прозрачной ночной рубашки. Вара быстро поставила лампу на стол и затушила ее.

— Зачем вы это сделали? — запротестовал граф. — Отодвиньте штору, я хочу увидеть звезды!

Скрываясь в темноте от его взгляда, девушка подошла к окну и отдернула штору.

Звезды все еще сверкали бриллиантами, но на самом горизонте появилась узкая полоска света.

— Уже рассветает! — воскликнула Вара. — Вы сдержали слово, данное матери МакКэй!

— Рассвет нового дня и новой жизни, — задумчиво произнес граф.

— Я так рада! Так рада! — прошептала Вара.

Опасаясь, что граф может разглядеть ее, она отступила в тень, прошла мимо отодвинутой панели и закрыла потайную дверь.

— Поговорим обо всем позже, — сказал граф. — Мне есть за что благодарить вас.

Вара поспешила к выходу.

— Постарайтесь снова заснуть, — сказала она. — Утром вам предстоит много забот, и вы должны чувствовать себя сильным и отдохнувшим.

— Я чувствую себя настолько сильным, что готов перепрыгнуть через луну и переплыть Северное море!

Вара засмеялась.

— Верю, что вы на это способны! Надо известить мать МакКэй о свершении чуда.

— Думаю, она и так знает об этом.

На какую-то секунду Вара замешкалась. Она так желала остаться в комнате, но понимала, что тактичнее будет вернуться к себе.

— Я благодарю не только мать МакКэй, — сказала она, — но и Господа.

Войдя в свою спальню, она опустилась на колени возле кровати и стала истово молиться. Она молилась до тех пор, пока не почувствовала холод.

И вновь, подобно незваному гостю, ее посетила мысль, что граф может утром отослать ее домой.

Заснуть ей так и не удалось.

Она стала думать лишь о том, что граф отныне перестанет быть несчастным. Ему не потребуется больше тратить силы на борьбу с самим собой. Теперь ничто не помешает ему занять свое место во главе клана МакДорнов.

Но не откликнется ли он на зов далекого Лондона и своих друзей, которых так ярко описал лорд Белгрэйв?

Подумав об этом, Вара заплакала, и ей довелось приложить немало усилий, чтобы успокоиться.

Она полюбила графа всей душой и сердцем, но отдавала себе отчет в том, что не может надеяться на ответные чувства.

Она убеждала себя: любить его — все равно что пытаться достать звезду с неба.

Мир, в котором он привык жить, будет ждать его. Граф вернется на Юг и будет приезжать в Шотландию только порыбачить и поохотиться.

В его мире для нее нет места.

Она снова заплакала, как маленький ребенок. Слезы неудержимо струились по щекам. Вара зарылась лицом в подушку.

Когда слезы иссякли, она сказала себе, что следует взять себя в руки и не терять достоинства, как учил ее отец. Граф не должен ни о чем догадываться.

Вара не сомневалась, что граф относится к ней всего лишь как к «местной девушке», которая сумела ему помочь, за что он ей благодарен.

Этой ночью, потрясенный чудесной способностью видеть, граф воскликнул, что она выглядит именно так, как он себе и представлял.

Но что он имел в виду?

После длительного пребывания во мраке слепоты ему любая девушка могла показаться красавицей.

— Должна же у меня быть гордость! — вслух произнесла Вара.

Ей оставалось только надеяться, что она не выдаст своих чувств до самого отъезда домой.