Цветы на снегу - Дмитрий Грунюшкин

— А я как раз за этим и вышла. Пойдемте попробуйте мой салат. Я нормальные блюда только начала готовить, а салат уже накрошила.

Она усадила Кирилла на стул в углу комнаты, а сама запорхала по кухне, умудряясь делать одновременно сто дел — тут пенку с воды снимет, там мясо в сковородке перевернет, здесь майонезу добавит. Все у нее получалось ловко и даже артистично.

Кирилл поневоле залюбовался ее движениями, тем, как ее широкая юбка вьется по его давно не видевшей женщины кухне. Ему в этой женщине нравилось абсолютно все, хотя он ее фактически не знал. Но он чувствовал людей, как старый пес чувствует добычу не по запаху, а по интуиции. Эта женщина не могла быть плохим человеком! Красива, умна, стройна. Благородные манеры сочетались с исключительной хозяйственностью. Просто не женщина, а какая-то мечта холостяка. Интересно, а есть ли в ней хоть какие-то отрицательные черты? Наверняка есть, что-нибудь типа умения прятать пульт дистанционного управления от телевизора так, что не найдет никакая собака.

Кирилл улыбнулся своим мыслям, глядя на Анну Петровну. Она в этот момент обернулась, поймала его взгляд и вдруг смутилась. Кирилл тоже немного растерялся. Возникло легкое замешательство.

— Кирилл, я… — Анна не могла вспомнить никаких слов, они разлетелись в разные стороны, у нее закружилась голова. — Это ужасно…

— Что? — не понял Кирилл.

— Я… кажется… По-моему, я пересолила салат, — выдавила первую попавшуюся глупость Анна.

Мужчина поднялся со стула, подошел к Анне Петровне, аккуратно взял у нее из рук салатницу, как драгоценную вазу, ковырнул ложкой пару раз, не отрывая от «стряпухи» восхищенного взгляда.

— М-м-м! — промычал он удивленно. — Вообще-то, я всю жизнь презирал салаты и предпочитал вкушать их ингредиенты по отдельности. Но ради такой божественной пищи я готов поступиться некоторыми принципами. Анна, вы просто кулинарный гений!

— Вы надо мной смеетесь, — обиженно опустила глаза Анна. — Это же просто порезанные овощи, перемешанные в одну кучу.

— Значит, ваше присутствие изменило что-то в их составе, — Кирилл быстренько проглотил еще несколько ложек салата.

— Господи, да вы же голодный! — всплеснула руками Анна. — Я-то встала час назад, а вы с самого утра на ногах! Какая же я бестолковая!

— Анна, если вы будете ругать себя, я буду воспринимать это как собственное оскорбление, — притворно насупился Кирилл.

— Все! Больше не буду! Это во мне врожденное кокетство говорит.

— А можно нескромный вопрос? Анна, сколько гостей мы сегодня ждем?

— Четыре. Или пять, если Миша успеет. А что? Много?

— Этот дом вместит и двадцать гостей. А летом и все сорок. Но… Мне кажется, что вы готовите на целую роту. Я столько еды в одном месте и одновременно, кажется, еще не видел.

— Да, это моя болезнь, — повинилась Анна Петровна. — Когда я начинаю готовить, то не могу остановиться. Сдерживает только количество посуды и свободных конфорок на плите. Если бы я это ела сама, то можно было бы списать на булимию. Но у меня какая-то маниакальная страсть всех вокруг накормить.

— Чрезвычайно полезная для окружающих болезнь, — усмехнулся с набитым ртом Кирилл, отправив туда очередную порцию салата.

— А ну бросьте салатницу! — распорядилась Анна. — Медленно! — она заметила, как Кирилл шутливо размахнулся, намереваясь дословно исполнить приказ «бросить».

— Салатом сыт не будешь. Суп уже готов. Конечно, для идеального вкуса ему надо еще полчасика потомиться под крышкой без огня, но чтобы утолить голод страждущих, можно обойтись и без этого этапа.

Анна снова засуетилась по кухне, а Кирилл уселся в уголке, наблюдая за ее хлопотами. «Хозяюшка моя! — подумал он, и тут же поймал себя на этом «моя». — А почему бы, в конце концов, и нет? Рано списывать нас в утиль. Кажется, мне совсем не хочется ее отсюда отпускать».