Астрид и Вероника - Линда Олссон

Сегодня звана ты с туманом плясать…[25]

В комнате потемнело. Солнце скрылось за облаками, и оконные стекла задребезжали на ветру, предвещавшем дождь.

Вероника повернулась к Астрид, нежно погладила ее по голове, заправила седые пряди за ухо. Положила руку старушке на плечо. Так они и лежали, а ветер с шорохом теребил жалюзи.

— Канун Иванова дня, а, похоже, будет дождь, — произнесла Вероника. — Я-то думала, мы пойдем в деревню, посмотрим на гулянья и на шест. Мне казалось, неплохо было бы пройтись. Если дождь перестанет.

Астрид не ответила, лишь глубоко вздохнула. Вероника села на постели, спустила ноги на пол. Глянула на часы и заметила:

— Уже перевалило за полдень.

За спиной у нее заворочалась Астрид, Вероника подвинулась, но та не встала.

— Да, — ответила старушка, — сегодня хорошо бы прогуляться в деревню на праздник.

Вероника тихонько выскользнула из спальни. Астрид так и не встала.

Когда Вероника зашла за Астрид днем, та сидела на скамье у своего крылечка. Старушка переоделась в белую рубашку, на плечи накинула синюю шерстяную кофту, а влажные вымытые волосы зачесала со лба. Она как-то иначе выглядит и держится, подумала Вероника. У нее изменилась осанка. В Астрид появилась уверенность. Достоинство. И, кажется, облегчение.

Они не торопясь зашагали с холма в деревню. Дождь перестал, но в воздухе разлилась сырость, а небо занавесили облака. От дождя сильнее запахло травой и клевером. Вероника вела Астрид под руку — та охотно согласилась и, когда обе зашагали в лад, слегка оперлась на локоть спутницы.

На лугу у реки, за местной церковью, толпились деревенские. Многие нарядились в яркие национальные костюмы. Красные юбки женщин развевались на ветру. Все предвкушали праздник, настроение царило взволнованное и даже восторженное; к берегу подходили лодки, доносилась музыка. По реке вереницей двигались четыре гребные лодки, и на каждой в такт гребцам наигрывал скрипач.

Вероника и Астрид встали несколько в стороне. Они молча наблюдали, как лодки пристают к берегу, как высаживаются из них на луг новые участники праздника и присоединяются к радостной толпе, как поднимаются по лугу к шесту, увитому березовыми ветвями и полевыми цветами. Шест покамест лежал на траве. А скрипачи с лодок двинулись к оркестрантам, только и ждавшим, чтобы заиграть всем вместе. Компания мужчин принялась дружно и сноровисто поднимать шест. Музыканты настроили инструменты и заиграли. От происходящего веяло языческой древностью, показалось Веронике. Народная музыка слегка отдавала печалью, но звучала живо, так и звала танцевать. Как только шест водрузили и укрепили, взрослые и дети выстроились вокруг него хороводом и танец начался.

Астрид стояла, обеими руками запахнув на груди кофту, и внимательно наблюдала за хороводом. Потом слегка кивнула и слабо улыбнулась Веронике. Вновь облокотилась на руку спутницы.

— Пойдемте посидим у реки? — предложила Вероника через некоторое время. — Оттуда музыку тоже слышно, и у воды хорошо.

Она чувствовала, что Астрид притомилась стоять — старушка опиралась на ее руку чуть тяжелее, чем поначалу. Вместе они неспешно спустились к реке, сели на траву. Сквозь облака наконец-то пробились солнечные лучи. Астрид, усевшись, руку спутницы не выпустила, но, кажется, ей полегчало. Вероника закутала ноги подолом юбки — назойливые комары не давали покоя. Она отмахивалась от них, но тщетно.