Просто друзья - Робин Сисман

— Разумеется. Ты, случаем, не пещерный человек?

— Предпочитаю не забивать голову пошлостями. А теперь, будь добра, дай мне полосу со спортивными новостями.

Фрея, бросив на него подозрительный взгляд, отсоединила нужные страницы и подала ему. Джек сразу увидел заголовок: «Шансы „Янки“ под угрозой — „Пинки“ наступают из последних сил». Сердце Джека болезненно сжалось. Хуже новостей не придумаешь.

— Боже мой! — пробормотала Фрея. — «Пинки наступают из последних сил» — это, конечно, не пошлость.

Джек молча налил себе кофе, достал из тостера хлеб, отнес на стол, а газету положил рядом. Открыл и снова закрыл холодильник.

— Куда ты дела молоко?

— Оно кончилось. Там оставалось на донышке.

Джек терпеть не мог кофе без молока и готов был вылить его в раковину. Вместо этого он притащил стул из гостиной, кряхтя под его неподъемной тяжестью, сел за шатающийся на рахитичных ножках стол и потянулся за маслом — спасибо, хоть масла ему оставила, намазал щедрой рукой еще горячий тост, чувствуя на себе неодобрительный взгляд Фреи.

— Вижу, ты большой любитель масла.

— Да, это так, — с нажимом на каждом слове ответил он.

— От масла здорово поправляются.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ничего. — Она принялась за второй — или третий? — тост. — Кстати, ты прибавил в весе с тех пор, как мы впервые встретились.

Джек машинально втянул живот.

— Это мышцы. Я регулярно играю в сквош[16].

— Мышцы! — Фрея залилась смехом.

Джек развернул газету. Новости не такие уж печальные. Подающий был в порядке, но…

— Я вот думаю, — послышался голос Фреи, — если я здесь ненадолго останусь, нам надо выработать кое-какие правила.

Джек с хрустом расправил газету, не прерывая чтения.

— Я хочу сказать, что люди, которые живут вместе, обычно составляют график… Эй? Ты еще здесь?

— Что?

— Может, договоримся, кто когда выносит мусор, сдает в прачечную белье, готовит ужин и моет посуду?

— Не стоит.

— Как насчет уборки? Твоя ванна представляет угрозу здоровью.

— Уборка не входит в сферу моих интересов.

— Как насчет гостей?

— Обычно я сам хожу в гости. — Тут до Джека дошел смысл сказанного и он опустил газету. — Ты имеешь в виду себя?

— Нет, Микки-Мауса.

— Ну что же… — Джек был, мягко говоря, смущен. Неужели Фрея собралась привести мужчину в его квартиру, в его кабинет, в его святилище, и… и… развлекаться с ним здесь? Она только что рассталась с Майклом. Где ее моральные принципы? — Думаю, мы могли бы предупредить друг друга, если бы захотели… — Джек закашлялся. — Один из нас мог бы просто уйти, чтобы дать другому возможность…

— Возможность уединиться.

— Именно.

— Еще один момент: я хотела бы внести свой вклад в ведение хозяйства. Сегодня я могла бы сходить на рынок — набить продуктами холодильник. У тебя есть персональные пожелания в смысле пищи?

— Ореховое мас…

Джек замер на полуслове. Набить холодильник. Разве не об этом его предупреждал Лео? Женщина старше его, предположительно «друг», которая как червяк вползает в твою жизнь и никогда не уходит.

— Нет! Не ходи на рынок!

Фрея озадаченно посмотрела на него и пожала плечами:

— Ладно. Тогда пойдешь ты. Я терпеть не могу покупать еду.

Джек тоже терпеть не мог ходить за продуктами. Надо же вляпаться в такое дерьмо! Фрея, поднявшись, поставила чашку и тарелку в раковину — мыть посуду она и не подумала. Кажется, собиралась уйти. Джек снова взялся за газету. Наконец-то мир и покой.

Но она не ушла — нет! Она открыла дверь, ведущую во двор, и завизжала:

— Кто-то украл мое белье!

— Я принес твои веши в дом.

— Ты взял мое белье? Зачем?

— Потому что… потому что оно высохло!

— Так где же оно?

— Не знаю. — Как можно думать о белье, когда «Янки» в беде? Джек постарался сосредоточиться. — Я… я, кажется, оставил твои вещи в ванной.

— Объясни, пожалуйста, зачем тебе понадобилось брать мое белье в ванную? — В голосе Фреи зазвучали металлические нотки.

Джек швырнул газету на стол:

— Мне ничего не понадобилось. Я забыл, что эти проклятые тряпки у меня в руках. Господи, Фрея, не смотри на меня так, будто я извращенец.

— Я не смотрю!

— Смотришь!

— Я не смотрю!

— Смотришь!

— Я не смотрю!

— Смотришь!

— Я не смотрю!

— Смотришь!

— Я не смотрю!

— Смотришь!

— Я не смотрю!

— Смотришь!

— Нет!

— Господи, ты когда-нибудь уйдешь на работу?

— Прямо сейчас. Не устраивай истерику.

— Я не устраиваю.

— Устраиваешь.

— Нет.

— Да, да, да!

Фрея, похоже, забавлялась. Джек поджал губы. Больше она из него ни слова не вытянет. Вот теперь она точно уйдет.

Но она не уходила. Почистила зубы, потом удалилась в свою комнату, вышла, снова вошла, вышла и чисто по-женски воскликнула: «Ах, надо же!», вероятно, что-то забыв, снова вернулась к себе, вышла. Он слышал, как застучали по кафельному полу ее каблучки, затем она снова возникла на пороге кухни, на сей раз с папкой для бумаг, прямая и гордая, как флагшток.

— Я просто хочу, чтобы ты знал, как я тебе благодарна за то, что ты меня приютил, — сказала она с веселой спонтанностью древнегреческого посланца, принесшего весть о резне в Спарте.

Джек пробурчал нечто невразумительное.

— Может, в качестве жеста доброй воли я могла бы тебе приготовить сегодня ужин?

О нет. Так легко ей его не поймать.

— Я ужинаю не дома.

— Вот альтернатива: я обнаружила в своей комнате множество сломанных электроприборов. Могу отнести их в ремонт, если хочешь…

— Нет. — Эти женщины хитрее самого дьявола. — Мне это совершенно не нужно.

— Тебе нравятся сломанные утюги?

— Очень даже.

— И сломанные будильники?

— Я страстно их люблю.

— И разбитые…

— Я люблю все, кроме разбитых пластинок. Не нуди, Фрея. Мне не нужна жена, иначе я давно бы ее завел.