Благодарная любовь - Марго Магуайр

– Ты слышишь, Тилли? – обратилась к ней Изабелла. – Все скоро кончится!

Внимание девушки было полностью сосредоточено на нижней части своего тела. Она издала низкий стон и перевернулась с бока на спину. Анвре взял Тилли за лодыжки и согнул ее ноги в коленях, как это делала акушерка, когда рожала его мать. Он был тогда маленьким, и его никто не замечал в спальне роженицы, а он наблюдал за происходящим, испытывая тревогу при каждом крике матери, опасаясь, что роды погубят ее.

– Ты должна теперь потужиться, – сказал он Тилли. – И старайся вытолкнуть ребенка наружу.

Изабелла взглянула на него:

– Вы знаете, что надо делать теперь?

– В общих чертах. Леди Изабелла, займите мое место здесь.

Анвре взял Изабеллу за руку и подвел к ногам Тилли.

– Далее все должно происходить естественным путем. – Он вознамерился удалиться, но Изабелла остановила его.

– Не уходите, – взмолилась она, и Анвре почувствовал, что не может отказать ей. Он стиснул зубы и занял место у головы Тилли.

– Приподнимите ее рубашку и следите за появлением головки ребенка, – сказал он, смирившись с тем, что придется остаться.

Изабелла сделала то, что было сказано, а Анвре, держа девушку за плечи, тихо советовал ей тужиться во время очередного приступа боли. Младенец должен был вот-вот появиться на свет. Будет чудом, если при этом ребенок и мать останутся в живых.

– Теперь дыши медленнее, – сказал Анвре. – Иначе потеряешь сознание.

Девушка застонала, но когда снова возникла боль, она охнула и напряглась что было сил.

– Он появился, Тилли! Продолжай тужиться! – Изабелла подставила руки под голову младенца, и когда Тилли напряглась в очередной раз, появились его плечики. Анвре внимательно наблюдал за происходящим, однако пока не мог сказать, жив ли ребенок. – Ну, еще немного! – подбодрила девушку Изабелла.

Тилли откинулась на спину, чтобы собраться с силами, потом сделала глубокий вдох и, приподнявшись на локтях, попыталась вытолкнуть ребенка. Анвре поддерживал ее спину. Мгновение спустя ребенок полностью вышел наружу.

– Это девочка, – тихо сказала Изабелла охрипшим от волнения голосом. Ее глаза наполнились слезами, и она заморгала, чтобы сдержать их. – Это просто чудо.

Анвре почувствовал странные спазмы в горле и постарался подавить их. Он посмотрел на Изабеллу, потом на ребенка. Тилли обессилено откинулась на спину. Анвре с замиранием сердца наблюдал, как крошечные пальчики ребенка то сжимаются, то раскрываются, а умилительно маленькие ножки брыкаются. Видимо, малютка сучила ручками и ножками, отчаянно пытаясь вдохнуть воздух. Анвре протянул руки к девочке, но в этот момент она издала громкий крик, и он с облегчением вздохнул.

Ребенок с розовыми щечками выглядел здоровым, однако Анвре до конца не верил, что все обошлось благополучно, даже когда Изабелла обмыла девочку теплой водой, а он завязал и обрезал пуповину, связывающую младенца с матерью. Изабелла завернула малышку в мягкое шерстяное одеяло и передала ее обессилевшей матери.

– Это твой ребенок, Тилли.

Анвре понимал, что Изабелла не могла знать, насколько тонкой бывает грань между жизнью и смертью в подобных обстоятельствах. Эти роды могли закончиться бедствием, однако лицо Изабеллы было таким радостным и красивым, что он почти забыл о трагедиях, свидетелем которых был в прошлом.

– Посмотрите на ноготки на ее пальчиках, – сказала Изабелла, осторожно распрямляя по очереди пальчики малышки.

Анвре почувствовал, как болезненно сжалась его грудь.

Какой у нее крошечный ротик! Ее губки похожи на лепестки цветка.

Как и у Изабеллы. Анвре бросил взгляд на ее губы, и ему захотелось поцеловать их и проникнуть в сладостную глубину ее рта. Это, конечно, безумие, но он с трудом совладал с собой.

– Как ты назовешь ее? – спросила Изабелла у Тилли. Она чувствовала на себе взгляд Анвре и содрогнулась от сознания, что ее неукротимо влечет к этому мужчине. Ей безумно хотелось приблизиться и ощутить тепло его тела, прильнуть к нему и почувствовать твердость его мускулов.

Все ее мысли сейчас были связаны с сэром Анвре. Он проявил такую доброту и мягкость по отношению к Тилли и ее ребенку, что Изабелле трудно было сопоставить этого человека с суровым рыцарем, который вызволил ее и Роже из шотландской деревни, а потом благополучно привел в пещеру, где обеспечивал их существование. Она не могла себе представить, что он был тем самым человеком, который жестко обращался с Роже, когда тот болел.

– Я не знаю, как назвать ее, – ответила Тилли на вопрос Изабеллы, почти забывшей, о чем она спрашивала. Девушка внезапно поморщилась от боли. – Кажется, опять начинается!

– Нет, – сказал Анвре, откашлявшись. – Это только последствия родов, которые скоро кончатся.

Он осторожно взял ребенка у Тилли и передал его Изабелле. Их руки соприкоснулись, когда Изабелла принимала младенца, и она вновь была потрясена нежностью его огрубелых рук. Казалось, его строгое лицо с резкими чертами стало мягче и шрамы не выглядели так Пугающе, как прежде. Ее сердце, уже тронутое рождением ребенка Тилли, оборвалось, когда Анвре коснулся ее.

Изабелла судорожно втянула воздух и подошла к огню, прижимая ребенка к плечу.

В доме было очень душно. Хотя существовал дымоход для вытяжки дыма, часть его скопилась под закопченным потолком. На вертеле над огнем жарились куропатки, капающий с них жир шипел и потрескивал, когда попадал на горячие угли.

Роже крепко спал, несмотря на то что происходило рядом. Изабелла дотронулась носом до головки ребенка и постаралась принять внешне спокойный вид, хотя внутри бушевала буря чувств. Казалось, для волнений уже не было причин, однако события этого вечера не давали ей покоя.

Надо подышать свежим воздухом; вероятно, это поможет успокоиться. Укутав ребенка, Изабелла открыла дверь и выглянула наружу. Дождь не прекратился, однако. Изабелла понимала, что ей необходимо покинуть помещение, чтобы обрести покой. Она вернулась к Тилли и вручила ей ребенка. Малышка тотчас принялась сосать.

Когда маленькие ручонки обхватили мягкую грудь матери, Изабелла почувствовала, как напряглись соски ее собственных грудей и лоно начало пульсировать, хотя она не рожала младенца и не кормила его грудью.

Встревоженная этими неукротимыми позывами, Изабелла, едва сдерживая слезы, устремилась к двери. Она вышла наружу и, обогнув дом, встала в задней его части под карниз, укрывающий ее от дождя.

Изабелла обхватила себя руками, чтобы сохранить тепло, и старалась подавить нелепые слезы, которые то и дело наворачивались на глаза за время пребывания в доме Тилли.

Роды прошли нормально, и все же Изабелла плакала, а моросящий дождь намочил ее волосы и одежду, несмотря на навес. Она дрожала, проливая слезы при воспоминании об отце, матери и Катрин, а также о том, что ей чудом удалось избежать судьбы Тилли.