Стеклянные цветы - Мэри Каммингс

— Что я по-твоему — запах не чувствую?

Она сердито засопела — крыть было нечем. Филипп взгромоздился на соседний табурет, вздохнул и спросил — почти добродушно:

— Ну что, сумку сама покажешь?

— Да нет там ничего, нет! — огрызнулась она. — Последняя была!

Проверять он не стал, поверил на слово.

Бруни не стала ему говорить, чтобы убирался — при нем, по крайней мере, никто не станет ей выпить предлагать; заказала еще один «Манхеттен».

— Слушай, а вообще сколько ты собираешься мне тут глаза мозолить? Надолго тебя папашка-то мой нанял?! — не выдержав, спросила она.

— На год, — сознался белобрысый. Похоже, его эта мысль тоже не слишком радовала.

На год?! Да что они все — с ума посходили?! Она же за это время засохнет… плесенью покроется!

На следующий день все мысли о Пабло вылетели у Бруни из головы — ее настиг очередной «творческий запой».

В мастерскую она спустилась, чтобы закончить наконец вазу для подставки с попугаем. Думала, что за полдня управится, а просидела до вечера.

Дело в том, что сердцевинку цветка она первоначально планировала сделать желтой. Начала собирать — и поняла, что такой яркий тон не подходит, а вот бархатисто-белый — в самый раз.

Пока грелась стекломасса, Бруни начала просматривать старые, давно валявшиеся в мастерской журналы по архитектуре и дизайну, увидела в одном из них фотографию Нотр-Дам-де-Роншан — и в тот же миг поняла, как можно использовать желтую серединку! Ее нужно поместить в цветок вроде каллы, и два таких цветка с бледно-зелеными листьями поставить в вазу модернистской формы, наподобие криво скрученного листа бумаги, вроде бы прозрачную, но на самом деле с серебряными искорками.

Быстро, пока идея не «перегорела», Бруни начала делать наброски. Потом подобрала все нужные ингредиенты для стекла с блестками. Потом сделала еще пару желтых серединок, лепесток для каллы, несколько мелких лепесточков про запас…

Спать она пошла поздно, жутко усталая. Не было сил ни поесть толком, ни поплавать в бассейне, но заснуть никак не удавалось: стоило закрыть глаза, и представлялись какие-то полуфантастические стеклянные конструкции. В конце концов она встала, выпила стакан горячего чая напополам с вермутом и после этого заснула уже как убитая.

Наутро она спустилась в мастерскую ни свет ни заря, так не терпелось продолжить начатое…

Лишь на исходе пятого дня Бруни поставила на стол, предназначенный для «готовой продукции», вазу с попугаем — и с некоторым удивлением поняла, что делать больше нечего.

Ваза идеально вписалась в подставку, в голубой прозрачной воде «плавал» красный цветок с зелеными круглыми листьями — получалось, будто попугай с интересом разглядывает его. Бархатисто-белые каллы стояли в прозрачной вазе, отблескивающей серебряными искорками, а на столе лежали три красных цветка, похожих на орхидеи — теперь предстояло выбрать, который из них станет прототипом для будущего проекта «Лоза».

Все было закончено, идей больше не осталось, и она чувствовала себя выдохшейся и вымотанной. И еще голодной — очень.

Днем она хотела перекусить и позвонила на кухню. По телефону никто не отвечал, она было возмутилась — что за безобразие! — и лишь потом вспомнила, что сегодня воскресенье и фрау Зоннтаг работает только до полудня.

Тогда Бруни отмахнулась, подумав: «Ну и черт с ним!», но теперь под ложечкой сосало и организм настоятельно требовал, чтобы она немедленно отправилась на кухню и нашла что-нибудь поесть. Желательно побольше. Желательно повкуснее.

Первым, что она обнаружила на кухне, был белобрысый. Он стоял у плиты и что-то жарил на большой сковороде; увидев Бруни, небрежно бросил: «Привет!» и снова занялся своим делом.

Проходя мимо него к холодильнику, она незаметно взглянула на сковороду — что он там такое жарит?

Оказалось — омлет. И не просто омлет, а огромный омлетище, на изготовление которого ушло никак не меньше полудюжины яиц, с сосисками, розовыми горбиками выпиравшими из желтоватой массы, с ломтиками помидоров — да еще посыпанный сверху зеленым луком!

Омлета сразу захотелось. Захотелось настолько, что Бруни невольно сглотнула слюну и решительно открыла дверцу холодильника.

Так, что у нас тут есть… два салата, рыба под соусом, пюре… Доносившийся со сковороды запах сводил с ума — хотелось не рыбы, хотелось именно вот того, пестрого, упоительно пахнущего…

Словно подслушав ее мысли, Филипп внезапно спросил сзади:

— Ну что — хочешь омлета?

— Да! — ответила Бруни, оборачиваясь.

К делу он подошел обстоятельно и умело: снял сковороду с плиты, поставил на ее место тарелку — через полминуты снял ее с помощью тряпочки и поставил греться вторую. Разрезал омлет на две части, положил одну из них на подогретую тарелку, чуть подумал и добавил туда «довесок» с сосиской. Остатки омлета он ловко спихнул на вторую тарелку, переставил обе на стол и кивнул на ту, что была с довеском:

— Прошу!

— У меня салат есть — хочешь? — решила Бруни внести свою лепту в трапезу.

— Какой?

— Грибы, маринованные.

— Небось, специально для меня — поганки приготовила? — приподняв бровь, усмехнулся Филипп.

Бруни недоверчиво вгляделась — он что, никак, шутит?! Похоже на то… Небывалое событие — надо дату запомнить!

— Если хочешь, я могу первая гриб съесть! — Достала из холодильника плошку с салатом и, выкопав грибок побольше, демонстративно сунула его в рот. — Вот!

Не сводя с нее глаз, белобрысый тоже полез пальцами в плошку и выловил гриб. Пожевал, скривился.

— Вроде, ничего…

Ели они сосредоточенно, в полном молчании. К удивлению Бруни, белобрысый запивал еду молоком. Маринованные грибы — молоком! Бр-р-р!!! Сама она предпочла колу.

— Может, ты еще чего-нибудь хочешь? — спросила Бруни, с сожалением глядя на пустую тарелку — омлет, увы, кончился очень быстро. Вроде бы она и не чувствовала себя больше голодной, но чего-то все равно не хватало. — Есть еще фруктовый салат.

— Давай лучше сладкий пирог поедим.

— Какой сладкий пирог? — заинтересовалась она.

— С творогом. Фрау Зоннтаг с утра сделала.

— Тогда давай пирог.

— Чай будешь? — спросил Филипп, вставая.

— Буду.

Он достал из холодильника пирог, положил его в микроволновку, включил; поставил чайник; достал из шкафчика чайничек для заварки и чай. Бруни с интересом наблюдала за ним — похоже, парень чувствовал себя на кухне как рыба в воде.

— У тебя рука все еще болит? — спросила она, подумала, что он сейчас скажет какую-нибудь гадость, но белобрысый ответил вполне миролюбиво: