Самозванка поневоле - Барбара Картленд

— Я соберу свои вещи сейчас же! — проявила готовность Пенелопа. — Как чудесно отправиться обратно в Лондон, дорогой, и вместе с тобой.

Маркиз с трудом удержался от аплодисментов, услышав в ее голосе нотку неподдельной искренности.

Большое впечатление произвела на него и та чувственность, с которой она придвинулась чуть поближе к мужу.

Отвечая лорду Брэкли, он сказал:

— Я отдам необходимые распоряжения, с тем чтобы не задерживать вас дольше положенного.

Он вышел из комнаты.

Через несколько минут дворецкий объявил, что ленч сервирован.

Не было еще и двух часов, когда, благодаря предупредительности маркиза, лорд Брэкли и его жена отъехали в экипаже, в котором он прибыл.

Когда они скрылись из виду, фаэтон маркиза, запряженный четверкой любимых его лошадей, выкатил из конюшен.

Маркиз был в это время в гостиной с бабушкой.

— Я хочу спросить вас кое о чем, grand-mama, — сказал он.

— О чем же?

— Где живет Мэтью Холингтон?

На губах леди Брэкли появилась улыбка.

— В небольшой деревне под названием Летти Грин, — ответила она. — Это недалеко отсюда, если ехать прямо, а не через Брэкли-парк, как мы ехали сюда.

— Спасибо.

Маркиз уже хотел поцеловать бабушку перед отъездом, когда она спросила:

— Я полагаю, ты едешь искать Урсу?

Маркиз замер, пораженный.

— Значит, вы все знали?

— Я подозревала это с самого начала, — призналась вдова, — а потом, когда утром прибыла Пенелопа, я уверилась уже окончательно!

Маркиз молчал, и она продолжала:

— Сказать правду, мой дорогой мальчик, я никогда особенно не восхищалась Пенелопой. Я всегда думала, что она, может быть, прекрасна внешне — чего, конечно, я не могу видеть, — но ее красота не очень глубока. По сути дела, она очень поверхностна.

— А Урса?

Леди Брэкли улыбнулась.

— Она совсем иная. В ней есть нечто изысканно очаровательное, я это почувствовала в первый же миг, когда она приехала ко мне.

Еще более мягко она произнесла:

— Когда я услышала, как она говорит по-гречески с твоими друзьями и читает греческих поэтов для меня — читает не только глазами, но и сердцем, — я поняла, что она имеет все, необходимое «морской нимфе».

Маркиз затаил дыхание.

Он наклонился и поцеловал бабушку.

— Спасибо вам, grandmama. Пожалуйста, оставайтесь сколько захотите. Я знаю, все здесь будут рады служить вам.

— Я люблю бывать здесь, — сказала леди Брэкли. — А когда ты вернешься, привози с собой Урсу.

Маркиз не ответил.

Он молча вышел из комнаты.

Вдова откинулась в кресле с улыбкой на устах, молясь о свершении того, чего она так хотела.

Маркиз гнал лошадей быстрее, чем когда бы то ни было.

Он хорошо знал округу и без труда нашел Летти Грин.

Первый же, кого он спросил у въезда в деревню, указал ему на дом, где жил Мэтью Холингтон.

В четыре часа маркиз торжественно подкатил к дому.

Он передал поводья кучеру и, спустившись с сиденья, подошел к парадному входу.

Дверь была открыта, и, не позвонив в колокольчик, маркиз вошел в дом.

В холле никого не было.

В самом конце его он увидел открытую дверь.

Словно ведомый каким-то инстинктом, он пошел по пустому коридору, открыл дверь и оказался в комнате, стены которой были заставлены книгами.

Он почувствовал, что именно здесь скорее всего найдет Урсу.

И не ошибся, хотя на первый взгляд в комнате никого не было.

Она лежала на софе, положив голову на подушку, и крепко спала.

Маркиз стоял, глядя на нее, и думал, что более прекрасной, чем она, быть невозможно.

В то же время она была молода, неиспорченна и, как он знал теперь, нетронута.

Он медленно приблизился к софе и опустился на колени.

Ее ресницы — он видел — были еще влажны от слез.

Не в силах сдерживать себя, он наклонился к ней и нежно коснулся губами ее губ.

Он почувствовал легкую дрожь, пробежавшую по ней.

Не открывая глаз, она прошептала:

— Я… люблю… тебя… я… люблю… тебя!

— Это то, что я желаю слышать все время, моя дорогая, — молвил маркиз.

Его голос разбудил ее, и она в замешательстве смотрела на него.

— Мне… мне… снился сон, но… вы… реальны.

— Я очень реален, и я здесь, чтобы доказать это.

Теперь его губы стали более требовательными.

Это был долгий поцелуй, и Урсе показалось, будто небеса над нею раскрылись и звезды стали слетать на землю.

Она чувствовала их на своей груди, они проходили сквозь тело.

Она не могла думать ни о чем.

Она знала только одно: маркиз здесь, и в мире нет больше ничего, кроме него.

Лишь когда он поднял голову, она смогла тихо и невнятно произнести:

— Почему… почему вы… з… здесь? К… как вы… н… нашли… меня?

— Как могли вы уехать, не дав мне знать? Неужели вы на самом деле думали, что я согласился бы потерять вас?

— Н… но… Пенелопа… — запинаясь, произнесла Урса.

— Ваша сестра уехала обратно в Лондон со своим мужем, — сказал маркиз, — и теперь не надо больше притворства и розыгрышей.

Он увидел краску, подступившую к щекам девушки, и смущение в ее глазах.

— Я… я… с… сожалею, — сказала она. — Я… притворялась… сначала, чтобы… п… помочь… Пенелопе…

— А затем, чтобы помочь мне! — закончил за нее маркиз. — Теперь мы можем наконец стать самими собой. Я лишь хочу знать, моя любимая, как скоро смогу жениться на вас?

Урса широко открыла глаза.

— Ж… жениться… на мне? Вы… просите меня… выйти замуж… за вас? — шептала она. — Но… как могу я… после того, как я… притворялась… Пенелопой… и она… будет… негодовать.

— Меня не заботят чувства вашей сестры. Я думаю, моя дорогая, что во всех этих подменах и розыгрышах мы нашли самое важное для нас.

Его губы приблизились к ее губам, и он тихо сказал:

— Это то, что называется любовью, Истинной Любовью, которую я искал всю жизнь.

Урса онемела от волнения.

— Я люблю вас… я люблю вас… всем сердцем… и душой! — сказала она. — Н… но как… можем мы… пожениться? Что скажет ваша… бабушка?